Питер Леранжис 
Семь чудес и проклятие царя богов

Семь чудес – 4

Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9964250
«Леранжис, Питер. Семь чудес и проклятие царя богов»: Эксмо; Москва; 2015
ISBN 978-5-699-80627-0
Аннотация

Для того чтобы найти новый локулус, источник магической силы Атлантиды, нужно сперва разыскать давно исачезнувшую легендарную статую Зевса. Мы отправляемся в Грецию, но нас по пятам преследует тайная организация, которая мечтает завладеть артефактами исчезнувшего континента. Выбраться из очередной переделки непросто, тем более что в самый неподходящий момент статуя Зевса ожила, а Атлантида решила подняться из морских глубин…

Питер Леранжис
Семь чудес и проклятие царя богов

Моим маме и папе, что прочли ВСЕ с самого первого предложения

Seven Wonders Book 4: The Curse of the King
Copyright ©  2014 by Peter Lerangis
Illustrations copyright 2014 ©  Torstein Norstrand
Published by arrangement with HarperCollins Children's Books, a division of HarperCollins Publishers
© Демина А. В., перевод на русский язык, 2015
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1
Ярость Тяфки

Неприятно, когда тебе остается жить меньше года, но куда хуже находиться в полицейской машине, пропахшей потом, сигаретами и собачьими какашками.
– Полицейские Нью-Йорка хоть когда-нибудь чистят свои машины? – простонал Касс Уильямс.
Я отвернул нос к наполовину опущенному окну. Эли Блек сидела на другом конце заднего сиденья, тогда как Касс застрял посередине. Снаружи из окна жилого дома лилась музыка. Какая-то пожилая женщина с чихуахуа на поводке увидела нас и начала что-то кричать, но что именно, я не смог разобрать.
– Ну ладно, и что нам делать теперь, господин Разрушитель? – спросил Касс.
– Меня все еще зовут Джек, – отозвался я.
– «Разрушивший будет править» – так говорилось в пророчестве, – подключилась Эли. – И твоя мама указала на тебя.
– Мы были невидимы! Она могла указать на… – Я осекся. Время было за полночь, но эти двое так сверлили меня глазами, что мне захотелось надеть солнцезащитные очки. Может, бросить последний локулус под поезд было не самой удачной идеей. – Слушайте, мне жаль. Правда. Но мне пришлось это сделать, иначе все бы погибли. Вы бы поступили точно так же!
Эли вздохнула.
– Да, ты прав. Просто… С этим сложно вот так взять и смириться. Я хочу сказать, у нас был шанс. А теперь…
Она печально пожала плечами. «Нам конец», – вот что она не договорила. Из-за генетической мутации нам предстоит умереть, не дожив до четырнадцатилетия. А я уничтожил наш единственный шанс на исцеление. Для этого нам необходимы были семь локули. Теперь же один из них превратился в осколки на железнодорожных путях.
Я откинулся на спинку вонючего сиденья. Машина затормозила перед невысоким кирпичным зданием полицейского участка, и полицейская за рулем объявила:
– Вот мы и дома!
Это была высокая женщина с длинным лицом, назвавшаяся офицером Вендель. Ее напарник, офицер Гомес, поспешил покинуть пассажирское сиденье. Он был почти одного роста со мной, но в два раза шире. Когда он вышел из машины, кузов приподнялся над дорогой на целый дюйм.
– Твой папа внутри, парень, – сказал он. – Разберитесь с ним, и постарайся, чтобы мы больше с тобой не встречались.
– Он постарается, – пообещала Эли.
– Стойте! – закричала старуха с чихуахуа. – Это дети дьявола!
Офицер Гомес было замер, но другой полицейский замахал ему, призывая зайти в участок.
– Вы идите, – тяжело вздохнул он. – Мы разберемся с миссис Пимм.
– Я ее узнала, – зашептала Эли. – Она появляется в титрах программы «Сумасшедшие соседи Нью-Йорка».
Офицер Гомес повел нас по короткому грязному коридору. Я покосился на свой рюкзак, что висел у него за плечом. Тот вздулся двумя одинаковыми округлыми буграми: внутри были локулус полета и локулус невидимости.
Полицейский уже раз заглянул внутрь, но, к нашей удаче, без особого интереса.
Офицер Вендель толкнула дверь в комнату ожидания. Папа при виде нас медленно поднялся с пластикового стула. Он был бледен и заметно вымотан.
– Офицеры Гомес и Вендель, округ Вашингтон-Хайтс, – представился Гомес. – Нам поступила информация о пропаже детей. Мы нашли их в ходе расследования инцидента у мавзолея Гранта.
– Благодарю вас, офицеры, – сказал папа. – Что за инцидент? Они в порядке?
– В целости и сохранности. – Гомес опустил рюкзак на стол. – Нам поступили жалобы на шум, людей в странных костюмах, но когда мы оказались на месте, их уже не было.
Офицер Вендель хихикнула.
– Ну, кроме пары чудиков в сутанах у железнодорожных путей, собиравших какой-то мусор. Видимо, вечеринка успела закончиться. Добро пожаловать в Нью-Йорк!
Папа кивнул.
– Это радует. Тогда… Тогда я забираю их домой.
Он потянулся к рюкзаку, но офицер Вендель уже начала его расстегивать.
– Мы должны проверить, – извиняющимся тоном сказала она. – Таковы правила.
– Офицер Гомес уже его проверял! – возразил я.
Прежде чем Гомес успел ответить, из коридора послышалось визгливое тявканье. Та старуха с собакой зашли в участок. Офицер Вендель повернулась на шум.
Я хотел стащить рюкзак со стола, но Вендель потянула его в сторону и вытащила оттуда шар размером с баскетбольный мяч – локулус полета.
– Мило… – пробормотала она.
– Это глобус, – вырвалось у меня. – Нам задали… нарисовать на нем страны…
– А это еще что?.. – удивленно выдохнула офицер, ударившись ладонью об невидимый второй локулус.
– Ничего! – воскликнул Касс.
– В буквальном смысле, – добавила Эли.
Вендель попыталась подцепить второй локулус.
– Он из стекла?
– Из особого стекла, – подтвердил папа. – Такого прозрачного, что, уверен, вы даже его не видите!
– Ого… – пробормотала Вендель, держа в руках… совершенно ничего. Точнее, ничего, что мог бы различить человеческий глаз. – Я чувствую его, но не…
– Я не сумасшедшая, так что перестаньте обращаться со мной как с сумасшедшей, я видела их, говорю вам! Они порхали в воздухе, как птицы! – Под конец фразы миссис Пимм уже визжала, а я наконец вспомнил, где слышал ее голос и видел ее лицо.
Тусклое пятно света, падающее из открытого окна. Она стояла там и смотрела на нас в тот самый момент, когда тени из Галикарнасского мавзолея несли нас по улицам. Другими словами, она стала одной из немногих свидетелей черного потока из невидимой армии Артемиссии.
Я бросился к двери и выглянул наружу.
– И-и-и-и-и!
Первой меня заметил чихуахуа. Он извернулся из рук хозяйки и, оскалившись, побежал по коридору в мою сторону.
– Вон они! Эти проклятые дети! – Теперь уже и сама миссис Пимм в сопровождении двух крупных полицейских направилась ко мне. – Они плыли над дорогой… разговаривали с духами! Ко мне, Тяфка, назад!
Я отскочил в глубь комнаты, преследуемый голосящим Тяфкой.
Офицер Вендель оставила мой рюкзак. Вместе с Гомес они окружили чихуахуа, пытаясь ухватить его за ошейник. Миссис Пимм принялась бить по ним своей клюкой. Двое других полицейских схватили ее за плечи.
– Где локулус? – шепнула Эли.
Там .
Я не мог рассмотреть сам шар, но я четко видел ровную круглую ямку на ткани лежащего на столе рюкзака – логично было предположить, что именно там покоилась невидимая сфера. Проведя рукой по воздуху над этим местом, я нащупал прохладную гладкую поверхность.
Теперь я мог видеть локулус. А значит, я стал невидимым.
– Есть!
Эли осторожно приблизилась ко мне. Я сжал ее руку, а за секунду до того, как она исчезла, Касс тоже успел схватиться за нее.
Папа в изумлении застыл у стены. Убедившись, что Касс и Эли оба держатся за локулус, я отпустил руку Эли и потянулся к отцу.
– При прикосновении, – тихо сказал я, – сила перейдет от нас к тебе.
Он вздрогнул, ощутив мои пальцы на своей руке. Но это было ничто по сравнению с выражениями на лицах миссис Пимм и полицейских. У них у всех в буквальном смысле отвисли челюсти. Перед ними на полу разлилась лужица кофе из уроненной чашки.
Я услышал, как Тяфка на всей скорости, которую позволяли его короткие лапки, ринулся к выходу.
Мы последовали за ним с той лишь разницей, что мы не спешили.
Даже весь департамент полиции Нью-Йорка не способен остановить то, что они не могут увидеть.

Глава 2
Новость дня, ыналп и толстая дама

Папина маскировка заключалась в шляпе и накладных усах, из-за которых он постоянно чихал. Волосы Эли, светлые после окрашивания из дешевого, купленного на Пенсильванском вокзале баллончика с краской для волос, были убраны под бейсболку. На Кассе была толстовка, а на щеке красовался искусственный шрам, тогда как я довольствовался толстыми солнцезащитными очками, безжалостно натиравшими мне переносицу.
Папа с Эли сидели по одну сторону узкого столика, Касс и я – по другую. Кроме нас, в нашем маленьком купе пассажирского поезда никого не было, из-за чего наша маскировка выглядела довольно-таки глупо. По крайней мере, на мой взгляд.
Никому из нас так и не удалось поспать. Горизонт за окном заалел, возвещая о скором восходе солнца.
– Мы преодолели двести сорок девять миль после въезда на территорию штата Пенсильвания и сейчас находимся в пятидесяти четырех целых и трех десятых мили от границы с штатом Огайо, – сообщил Касс.
– Спасибо, мистер GPS, – отозвалась Эли.
– Серьезно, как ты это делаешь? – спросил я. – По углу восхода солнца?
– Нет. – Касс ткнул пальцем в пронесшийся за окном узкий дорожный знак. – По милевым отметкам.
Папа прикрыл рот.
– А-а-апчхи-и-и!
– Ребят, может, снимем все это? – предложила Эли. – Я проверила кучу новостных сайтов, лент и социальных сетей, и нигде нет ни слова о нас.
– А вдруг мы теперь в списке самых разыскиваемых людей Америки? – возразил Касс. – Что, если наши фотографии висят во всех почтовых отделениях отсюда и до самого Падьюка?
Папа, поморщившись, оторвал с губы усы.
– Касс, у слова «разыскиваемый» есть один важный нюанс. Проще всего предсказать, как поступит человек, когда знаешь, чего он хочет. Полицейские Нью-Йорка совершенно точно не захотят, чтобы журналисты узнали о том, что они разыскивают четырех людей, которые исчезли прямо у них из-под носа.
– Главная новость сегодняшнего дня: исчезновение из полицейского участка! Подробности в выпуске новостей в одиннадцать часов! – произнес Касс в манере диктора теленовостей.
Эли затянула осветленные волосы в хвост.
– Когда доберемся до Чикаго, я смою этот жуткий оттенок.
– До этого твои волосы были голубыми , – напомнил Касс.
Эли показала ему язык.
– А мне кажется, тебе идет, – быстро добавил я. – Не то чтобы голубой был плох. Вовсе нет. Как и оранжевый.
Эли молча уставилась на меня так, будто я заговорил с ней на санскрите. Я отвернулся. Определенно, иногда мне стоило держать язык за зубами.
Касс захихикал.
– Может, ей удастся окрасить свои волосы в красный от твоих щек.
– Когда мы окажемся в Чикаго, Эли, ты сядешь в самолет до Лос-Анджелеса, – сказал папа, – и полетишь к своей маме.
– И что я ей скажу? – спросила Эли.
– Правду, – ответил папа. – Она должна обо всем узнать. И должна сохранить все, что случилось, в тайне…
– Не получится! – перебила Эли. – Я хочу сказать, я пропала на несколько недель! Она затеет федеральное расследование!
Отец покачал головой.
– Нет, когда поймет, что на кону. Что остается шанс спасти вас. Наша задача на данный момент – создать твердое алиби для всех нас, которое бы объясняло, куда вы трое исчезли и почему вернулись все вместе спустя столько времени. Нам нужно как-то все это увязать, чтобы было что отвечать на вопросы. А их у жителей нашего города будет предостаточно. Как и у жителей твоего, Эли.
– Но… э-э… – неуверенно начал Касс. – Как я вписываюсь в эти ыналп?
– Ыналп? – переспросил отец.
– Планы, – перевел я. – Наизнанский, помнишь? Он говорит на нем, когда чувствует себя глупо. Или нервничает.
– Или ястиоб, – добавил Касс.
Папа посмотрел ему прямо в глаза. Ему было известно о прошлом Касса. Честно говоря, я и представить не мог, что творилось в голове Касса. Главным образом потому, что я понятия не имел, каково это, когда оба твоих родителя сидят в тюрьме по обвинению в грабеже. Но я отлично представлял себе, что ждет Касса: ему предстоит до восемнадцати лет находиться под присмотром органов опеки. Что в нашем случае означало – до самой смерти.
– Разумеется, у меня есть план, – сказал папа. – Не яс-беспо… бя-еспо…
– Ясйокопсеб? – договорил за него Касс. – В смысле, «беспокойся»?
Папа оставил лист бумаги, на котором по буквам записывал это слово задом наперед.
– Именно! – подтвердил он.
– Хорошо, не буду, – согласился Касс, выглядя при этом очень и очень обеспокоенным.

* * *

– Следующая остановка – Чикаго, Иллинойс!
По вагону разнесся голос кондуктора, и одновременно с этим в окно хлынули первые лучи солнца. Эли и Касс успели заснуть, да и я сам был на пути к этому.
Папа с воспаленными глазами поставил финальную точку в списке, над которым мы колдовали последние несколько часов. Я успел перечитать его, наверное, уже раз сто.
– Хм, – выдавил я.
Эли вздохнула.
– Сложно.
– Не для наших умов, – добавил Касс.
– Думаю, у нас получится, – возразил папа, сделав глубокий вдох.

1. Джек теряет память в больнице Бельвиля. Посреди ночи уходит из нее, сам не зная куда.
2. Дж. оказывается в лесах Хоппервиля, где засыпает. Его находит бомж, оставшийся неизвестным.
3. Бомж связывается с Риком С.*, тот не смог установить личность Джека, но понимает, что ему необходимо сложное лечение. Он отправляет Дж. в Стэнфорд.
4. В Стэнфорде доктор Уолш возвращает Дж. память.
5. Уолш связывается с папой Дж., и тот летит к ним.
6. В больнице Дж. кладут в одну палату с мальчиком, пострадавшим в ходе автомобильной аварии. Он связался с плохой компанией, но сам парень хороший (Касс). Они становятся друзьями.
7. После знакомства с Кассом папа решает его усыновить.
НАПОМИНАНИЕ: Позвонить маме Эли и придумать алиби для нее. Папины друзья по колледжу нам помогут.
*Познакомила доктор Флуд. Все чисто.
Рик С. подтвердит.
Живет в Хоппервиле, работает поставщиком медицинских грузов в грузовой компании, никогда не встречался с Дж.
Написать письмо Уолшу. За ним должок или два.
Собрать все необходимые бумаги как можно быстрее.

– Мне нравится часть про «плохую компанию», – заметил Касс.
– Теперь твоя очередь, Эли. – Папа не собирался расслабляться. – Нужно нечто такое, во что бы твоя мама точно поверила.
– Мы с мамой не новички в придумывании алиби, – ответила Эли. – Я уже давно работаю под прикрытием на правительство. Можно сказать, что я участвовала в проекте ЦРУ. Куда проще, чем ваше нагромождение лжи.
Папа снял шляпу и провел пальцами по седеющим волосам.
– Вы не должны забывать, ребята, что о ваших исчезновениях сообщали в новостях. К счастью для нас, лишь в местных. Другими словами, было три исчезновения, произошедших в разное время и в разных местах. Точнее, четыре, если считать Марко. Теперь же вы все трое оказываетесь вместе. До этого момента никто не связывал ваши исчезновения в одну цепочку. Поэтому для нас главное – это разработать правдоподобные истории, чтобы оставить все случившееся на уровне местных новостей.
– Никакой огласки, – согласилась Эли. – Никаких снимков в сети и сообщений в соцсетях.
Отец кивнул.
– Попросите – настойчиво – ваших друзей не болтать. Пусть все останется в узком кругу.
– Обещаю не рассказывать о случившемся своим корешам из «плохой компании», – влез Касс.
– Секретность, слаженность и действие – только так мы сможем справиться с вашей генетической проблемой, – подытожил папа.
Мы промолчали. Нам троим приходилось прилагать все наши силы, чтобы не заострять внимания на огромном жирном воображаемом слоне с черной надписью «С 14-летием!» и черепом под ней на его боку.
– Мы можем больше никогда не увидеться, – произнесла Эли тихим, слабым, совсем не похожим на нее тоном.
– Я скорее умру, чем позволю этому случиться, – с суровым лицом и с твердостью и яростью во взгляде заявил папа. – Я не буду знать ни сна ни отдыха, пока моя компания не найдет способ исцеления.
– А если она не найдет? – спросил я.
Папа бросил на меня свой коронный «я-тебя-когда-нибудь-подводил?» взгляд.
– Ты знаешь семейный девиз Маккинли. Еще ничего не кончено…
– Пока не запоет толстая дама. – Я невольно улыбнулся. У семьи Маккинли было с дюжину девизов, и этот был один из любимейших отца.
– Ла-ла-ла, – с улыбкой пропела Эли.
Папа расхохотался.
– Прости, Эли, ты не подходишь под описание.
Касс, довольно долго молчавший, тихо спросил:
– Мистер Маккинли? Насчет седьмого пункта…
Папа тепло улыбнулся.
– Вот об этом нам точно не стоит беспокоиться. Потому что в чем-чем, а в этом я уверен на все сто процентов.

Глава 3
Враг интересного

– Речь о сопрано, – сказал я, прокручивая страницу Википедии на экране компьютера. Мы были дома уже целых десять дней, и все это время прошло в бесконечных делах: мы купили двухъярусную кровать, стол, велосипед и одежду для Касса, встречались с учителями и друзьями, раз за разом повторяя выдуманную нами историю, закрашивали белую лямбду на наших затылках и так далее и тому подобное. Сегодня нам предстояло пережить первый после возвращения полный учебный день, и я нервничал. Что автоматически вылилось в желание болтать о чем угодно, лишь бы не о том, что меня по-настоящему волновало, к примеру, о загадочной фразе папы про толстую даму.
– Всегда ненавидел этот сериал, – откликнулся Касс с верхней полки кровати.
– Какой сериал? – не понял я.
– «Клан Сопрано», – пояснил Касс. – В моей последней приемной семье им засматривались все семнадцать лет, что я провел у них. Ну, это мне казалось, что это длилось аж семнадцать лет.
– Нет, я про толстую даму, – сказал я. – Это она олицетворяет сопрано, оперную певицу. Смысл этой фразы в том, что опера не закончится, пока оперная дива не возьмет свою высочайшую ноту.
– А, – сообразил Касс. – А если она не толстая? Опера продолжится?
– Это стереотип! – воскликнул я.
Касс, что-то проворчав, сел, свесив ноги с края кровати.
– Стереотипы я тоже ненавижу.
После нашего возвращения Касс напоминал тринадцатилетнюю кудрявую версию доктора Джекилла и мистера Хайда. Половину времени он был полон жизни и не уставал уже бессчетное количество раз благодарить папу за то, что тот согласился его усыновить. В остальное время все его мысли были сосредоточены на… оставшемся у нас времени. На нашем плачевном положении.
На том факте, что нам предстояло умереть .
Вот. Я сказал это.
Следует признать, мне претило облекать эту мысль в слова. Я старался не думать об этом как о бесспорном факте. Точнее, старался вообще об этом не думать. Ведь толстая дама еще не пропела, так же? Папа старался изо всех сил, чтобы опера не заканчивалась.
Я должен был оставаться оптимистом ради Касса и себя самого.
– Странно это, – пробормотал Касс.
– Что странно? – спросил я.
– Ген 7ЧС, – ответил Касс.
– Конечно, это странно, – согласился я. – Он спит себе спокойно в ДНК многие поколения, а потом – бам! – и проявляется в людях вроде тебя или меня.
– Нет, я о том, что из-за него мы сами превратились в стереотипы, – сказал Касс. – Это всегда не давало мне покоя. Ну, например, что Профессор Бегад звал нас Воином, Моряком, Техником и Портным. Он мог с тем же успехом обозвать нас Воякой, GPS-ником, Гиком и… кто там подразумевался под Портным.
– Тот, кто объединяет всех, – подсказал я. – Так говорил Бегад.
– Сшивает… Вышивает… Он придумывает, как достать локули из древних хранилищ! А, нет, постой, еще кое-что! Теперь наш обновленный Джек еще и Разрушитель! – Касс устало хохотнул. – Ты хоть что-нибудь понимаешь? Я – ничего. Поначалу все это выглядело так классно – мы станем суперлюдьми, вау! Но последние недели превратились в один бесконечный кошмар. Тебе не хотелось быть обычным – как все остальные дети?
– Выше нос, Касс, – призвал я, собирая со стола всякую мелочь. – Обычность – это враг интересного.
Я рассовал по карманам ручку, телефон, деньги и жвачку. Последним я взял со стола осколок локулуса.
Он стал чем-то вроде моего талисмана. Все эти десять дней я постоянно таскал его с собой. Может, потому что он напоминал мне о маме. Я на самом деле верил, что она бросила его мне в ноги нарочно, что бы по этому поводу ни думали Касс или Эли.
Кроме того, это была крутая штука. На ощупь осколок был гладким и прохладным – не совсем как металл или пластик, но такой же плотный и суперпрочный. Я поднял его, подставляя под солнечные лучи.
– Ты его износил, – заметил Касс. – Мне кажется, он съежился.
– Сжался, – поправил я.
– Как скажешь. – Касс спрыгнул с кроватной полки. – В любом случае ты скорее Портной, чем Разрушитель. Последнее больше подходит Марко.
– Ну и кто теперь мыслит стереотипно? – хмыкнул я.
Касс хихикнул.
– Где-то в мире Масса готовят Марко Рамсея стать новым королем Атлантиды, пока ты, я и Эли учимся в седьмом классе. Только мне кажется, что мы могли рассчитывать на нечто большее?
С этими словами он вышел в коридор и скрылся в ванной. Стоило захлопнуться двери, как я услышал дверной звонок, что было довольно странно для 6:39 утра. Сунув осколок в карман, я выглянул в окно. У бордюра был припаркован белый мини-вэн с надписью «WREE-TV» на боках – местный телеканал.
Так-так. Кому-то явно не спится в поисках сенсаций.
– Простите, мы не даем интервью, – услышал я приглушенный голос папы.
– Мы считаем, люди захотят послушать вашу удивительную историю, – ему ответил высокий женский голос. – В ней есть все – чувства, характер, толика грусти…
– Благодарю вас. – Папа не дал ей договорить. – Слушайте, я знаком с директором вашего канала, Морти Ризом. Уверен, как отец он поймет наше желание не выставлять нашу частную жизнь напоказ.
Тон журналистки смягчился.
– Если вас беспокоит вопрос компенсации, мы готовы…
– Компенсации? – Папа в изумлении расхохотался. – Погодите. Морти отправил вас подкупить меня?
– Мистер Риз ставит ваши интересы превыше всего, – заторопилась женщина. – Эта история может привлечь внимание к такой важной теме, как черепно-мозговая травма. Руководства больниц осознают тот факт, что им необходимо усилить безопасность…
– Уверен, мистер Риз, будь он так сильно взволнован этой проблемой, сможет лично проспонсировать больницы, – отрезал папа. – Моя личная жизнь не является предметом торговли, уж извините. И между нами говоря, ему следовало бы знать, как получать новостные сюжеты законным путем.
– Мистер Риз высококлассный профессионал… – возразила журналистка.
– А я высококлассный воздушный гимнаст, – отбил папа. – Спасибо, но нет, спасибо.
Я услышал, как решительно захлопнулась дверь.

Глава 4
Великий Барри

– Он начал там работать еще до или уже после твоего рождения? – спросил Касс по дороге в школу.
– Кто где начал работать? – удивился я.
– Твой папа, в цирке, – ответил Касс. – Ты ходил на него смотреть?
Воздушный гимнаст. У меня ушло мгновение, чтобы сообразить.
– Папа пошутил, – объяснил я. – Ему не нравится мистер Риз.
– У твоего отца странное чувство юмора, – заметил Касс.
– Риз – что-то вроде местного Дональда Трампа, – сказал я. – Только с нормальной прической. Папа говорит, он владеет половиной города, но это не мешает мистеру Ризу мечтать о звании медиамагната. Он глава «Риз Индастрис», этакой службы туалетной поддержки.
– Стоп. Это не тот Риз, который «Риз: Крылья под Вашими Ветрами»? – спросил Касс.
– Он самый, – кивнул я. – Те самые маленькие пластиковые штучки, что соединяют сиденье с унитазом. Они есть у всех. Это миллиарды прибыли. И на эти миллиарды он покупает местные телеканалы. Короче, главное – это то, что папа старается нас защитить. Чтобы наши лица не мелькали в новостях, а он сам мог сосредоточиться на спасении наших жизней.
– Надежда умирает последней, – вздохнул Касс, пнув попавший под ногу камушек.
Я улыбнулся. То была первая его позитивная мысль за весь день.
– Между прочим, это одно из любимых папиных высказываний.
– Это знак! – усмехнулся Касс. – Я определенно подхожу вашей семье!
Я положил ему руку на плечи, и какое-то время мы шли молча между деревьями.
Когда Касс вновь заговорил, его голос был тих и слегка дрожал.
– Сложно оставаться оптимистом. Как у тебя это получается?
– Я составляю список всего хорошего, что со мной случилось, – ответил я. – К примеру, под номером один идет обретение брата.
– А что под номером два? – спросил Касс.
– Мы оба хорошо себя чувствуем, – задумчиво протянул я. – Обходимся без процедур. Твоя очередь.
– Ну… – замялся Касс. – Номер три, вдруг все это просто раз – и закончится? В смысле, может, люди из Института Караи все нам наврали – ну, про то, что нам нужны эти Ысулукол?
– Илукол, – поправил я его.
Касс засмеялся.
– Номер четыре, тебе все лучше удается говорить на наизнанском.
Я свернул с тротуара на протоптанную между деревьями тропинку, что спускалась к реке.
– Сюда, так будет еертсбы… еебыстр… быстрее.
– Погоди – что? Но там же река! – удивился Касс. Идя за мной, он брезгливо дернул ногой, отпихивая с тропинки старую бейсбольную перчатку, прикрытую банановой кожурой. – Гадость какая. А нельзя было дойти по Смит-стрит до Уэйли, а потом по Рузвельт? Или не заходить на Рузвельт, а срезать через парк?
– Даже я не знаю мой район так хорошо! – бросил я через плечо.
– Дождись, когда я научусь кататься на велосипеде, – проворчал Касс. – Тогда у нас будут куда лучшие варианты. И я не буду выглядеть таким ослом.
– Ты не осел, – возразил я.
– Я единственный ребенок в стране, кто не умеет кататься на велосипеде! – взвыл Касс.
– Да, но… У тебя было немного иное детство.
– Его у меня вообще не было, – буркнул Касс. – Попробуй сам расти нормальным ребенком с родителями-преступниками.
– У-ХУ-У-У… У-ХУ-У-У! – раздался вдруг зловещий крик.
От неожиданности я резко остановился.
– Круто, – восхитился Касс, врезавшись мне в спину. – Сова?
Между покачивающимися листьями показалась клетчатая рубашка, а следом появилась круглая улыбающаяся от уха до уха физиономия Барри Риза.
– И что это у-ху-у-у нас ту-у-ут?
Он выпрыгнул на тропинку перед нами – ну, если это замедленное перемещение упакованной в дорогую одежду девяностокилограммовой откормленной туши можно было описать как «прыжок».
– Не сова, – сказал я. – Просто идиот. Касс, познакомься с Барри Ризом.
– Сыном Дональда Трампа? – уточнил Касс.
Барри проигнорировал этот комментарий, а может, он просто был слишком занят обдумыванием своего следующего шага. Барри плохо удавалось делать два дела одновременно. Он поднял к моему лицу пухлую ладонь и показал три пальца, затем пять и, наконец, один.
– Сколько пальцев? Слышал, у тебя какие-то психические проблемы, типа память потерял. Хочу проверить, как ты, в порядке, Мальчик Амнезия?
Примерно три сотни школьников Бельвиля от подобного приветствия затряслись бы как осиновые листья. Но после столкновения с зомби-убийцами, грифонами со смертельно острыми когтями и плюющимися ядом виззитами Барри Риз меня не пугал.
– Ткни двумя себе в глаза, и тогда я медленно посчитаю, – ответил я.
Он протиснулся нам за спины. Его лицо блестело от пота, а на губах заиграла садистская ухмылка, когда он посмотрел на Касса.
– Смотрите-ка! Это же Кассир! Клютой чувак из Луизианы, что до сих пор катается на трехколесном велосипеде!
– Стой, а ты откуда об этом знаешь? – удивился Касс.
– Ну, может, потому что ты сам только что сообщил об этом на весь мир? – ответил Барри. – Можно попросить у тебя автограф? Я не против, если ты подпишешь цветным мелком.
Я прыгнул к Барри и толкнул его в грудь.
– Его зовут Касс. И он дает автографы только тем, кто умеет читать.
К несчастью, попытаться сдвинуть такого громилу, как Барри, – это все равно, что попытаться сдвинуть огромный валун. Он с силой пихнул меня своим выпирающим животом и схватил меня за лямки рюкзака.
– А вот это уже неуважение, Маккинли. Забыл, как Великий Барри уже раз отправил тебя в больницу? Так это можно повторить. А теперь – дай мне свой телефон.
– Мой телефон? – переспросил я. – У Великого Барри что, нет своего?
Его толстые пальцы-сардельки уже шуровали в карманах моих джинсов. Я дернулся, желая вырваться, послышался треск разрываемой ткани, и карман раскрылся. Все его содержимое, включая осколок локулуса, высыпалось на землю.
Мы с Кассом одновременно присели, чтобы подобрать его, но Барри в минуты возбуждения мог быть поразительно быстрым, несмотря на весь свой жир.
– Что это? – спросил он, прищурившись, разглядывая осколок.
– Ничего! – закричал я.
– Тогда почему вы оба потянулись к нему первому? – Он поднял осколок повыше, и тот заблестел в солнечных лучах. – Что это еще за странная звезда на нем? Знак тайного общества ботаников?
– Математиков! – ответил Касс. – Это… такой клуб. Любителей математики. Мы обсуждаем там… число пи. И все в этом духе.
– Я тоже люблю что-нибудь обсудить… лапшу, например. Но не люблю, когда ее вешают мне на уши! – Барри фыркнул собственной тупой шутке. – Особенно когда мне пытаются втереть всякий бред про какие-то антиамериканские культы, мечтающие о мировом господстве и в свободное время похищающие детей!
Касса уже откровенно трясло.
– Джек, а его психи не заразны? Может, нам стоит вызвать «Скорую»?
Барри, переводя взгляд своих маленьких глаз с меня на Касса и обратно, подошел ближе.
– Никакой ты не «парень с улицы», не так ли, Каспер? И ты, Джек, вовсе ты не терял память и не шатался по стране. Вся эта ваша легенда полна дыр. Мой папа считает, что твой папаша связан с террористами. Где он вечно пропадает? К чему все эти затяжные поездки в Магнолию?
– Монголию, – поправил его Касс.
– Подожди, с террористами? – поразился я. – В Монголии нет террористов!
– Ага! Значит, вы все-таки там были! – триумфально воскликнул Барри.
– У моего папы там генетическая лаборатория, – ответил я. Увидев недоумение на лице Барри, я добавил: – Там изучают гены, но только не такие, как у тебя.
Барри схватил меня за плечо и, заставив повернуться к себе спиной, сжал правой ладонью мой затылок.
– Куда делись твои белые волосы, Джек?
– Что? – вскрикнул я.
Он выпустил мою голову и дернул, поворачивая назад, лицом к себе.
– В тот день, когда ты грохнулся на улице, я видел ее, эту штуку в форме перевернутой «V» у тебя на затылке. Теперь ее нет. Это ведь что-то означает, да? Символ какой-то тайной организации?
У Касса глаза полезли из орбит. Я и сам пребывал в шоке: Барри был самым глупейшим из всех моих знакомых, но при этом он умудрился подобраться к самой сути.
– Э-э… – промычал Касс.
– Я ведь прав, так? – воскликнул Барри. – Давайте, скажите Великому Барри, что он прав!
Подстраивайся под врага .
Папа говорил мне это минимум тысячу раз. Но лишь теперь, в этот самый момент, я наконец понял смысл этой фразы.
Я сделал шаг навстречу Барри и приказал себе не моргать. После чего сделал глубокий вдох и затарахтел:
– Хочешь правду? Получай. Спрашиваешь, что у нас с Кассом с волосами? Да, они частично побелели, из-за чего на наших затылках проявилась греческая лямбда, или их буква «л». Сейчас наши волосы покрашены. Лямбда означает, что мы унаследовали ген принца Атлантиды, сбежавшего с нее перед ее затоплением. Суть в том, что этот ген как бы запускает отдельные части нашей ДНК, из-за чего наши таланты превращаются в суперспособности. Но из-за большой нагрузки на организм никто с этим геном еще не доживал до четырнадцати лет. В последний год жизни организм начинает отказывать. Тебе становится плохо каждые несколько недель. Это можно пережить благодаря особым процедурам, но так или иначе ты все равно умрешь. Нам рассказали об этом люди из так называемого Института Караи. Он расположен на засекреченном острове, который нельзя засечь никакими средствами. Нам сказали, что мы можем вылечиться, если найдем семь волшебных локули, в которых заключена магия Атлантиды, что были спрятаны сотни лет назад в Семи Чудесах света Древнего мира. Как тебе известно – ну, или неизвестно, – шесть из этих Чудес больше не существует. А та штука, что ты держишь в руке, – это осколок разбитого локулуса.
– Джек? – убитым тоном произнес Касс, будто уверившись, что я сошел с ума.
Уголки рта Барри опустились. Он сощурился, словно его разум был в процессе переваривания моего второго предложения. Хотя, скорее всего, именно так все и было.
Интересно, решится ли он озвучить эту версию своему отцу? Я очень на это надеялся, потому что любой здравомыслящий человек тут же отправил бы его к психологу. И он сам это понимал.
– Ну, вот и все, – с этими словами я потянулся к руке Барри, чтобы забрать осколок локулуса.
Но тот отвел ладонь.
– Значит, вам должно быть плохо каждые несколько недель… – тихо произнес он. – Так почему же вы в порядке?
– Нам помог чистый свежий воздух Бельвиля? – предположил Касс.
Лицо Барри сморщилось.
– Вы издеваетесь надо мной! Вы все наврали! Я клянусь, я узнаю, что с вами было! Вот увидите, я доберусь до правды!
– Отлично, – отозвался я. – А пока не вернешь мне это?
– С чего мне возвращать тебе осколок разбитого окулуса? – фыркнул Барри. – Он может иметь какую-то ценность.
– Локулуса, – поправил Касс. – Через букву «л».
– Поверь мне, – поднажал я, – тебе он точно без надобности.
– Ой, да неужели? – протянул Барри. – Совсем-совсем?
С притворным вздохом он протянул осколок Кассу. Мы оба одновременно к нему потянулись.
Но прежде чем наши пальцы успели до него дотронуться, Барри резко развернулся и, сопроводив это приглушенным кряхтением, швырнул его далеко в засыпанные мусором кусты.
– Удачной охоты, – бросил он. – Через букву «о».

Глава 5
Осколок удачи

– Что у тебя с лицом? – показавшийся на пороге папа окинул меня изумленным взглядом.
Я выглянул ему за бок и увидел сидящего на диване незнакомого мужчину в черном. При виде меня он поднялся.
– Оцарапался о шип, – ответил я, касаясь щеки. Ширины пластыря не хватило, чтобы закрыть весь тонкий порез. – Мы потеряли кое-что в лесу.
Мне не хотелось говорить об осколке при незнакомце. Мы почти полчаса ползали по кустам, прежде чем наконец смогли его найти. Из-за чего опоздали в школу. Правда, к счастью для нас, никому не было до этого дела. Мы с Кассом были своего рода вернувшимися с войны героями, и потому мы буквально купались во всеобщем внимании. Школьная медсестра обработала наши порезы и дала мне целую упаковку пластырей. Директриса миссис Соур принесла на классный час праздничный торт. Большую его часть умял Барри, но все равно это было приятно. Я даже успел пообщаться со школьным психологом, которая сказала, что должна проверить меня на ПТС. Я сначала решил, что это какая-то пицца, вроде пепперони+томаты+сардины, но, оказалось, речь шла о посттравматическом синдроме. Но если у меня и случилась какая-то травма, то это от осознания того, что никакой пиццы мне не видать.
– Джек… Касс, – папа сменил тон, – это мистер Энтони из охранного агентства. После сегодняшнего странного визита тележурналистов я подумал, что будет лучше, если мы защитим наш дом от любых незаконных проникновений, прослушивания и записывающих устройств. Кое-кто в этом городе – пусть он останется неназванным – решил получить Эмми за лучшее журналистское расследование.
Касс кивнул.
– Понимаю, мистер Маккинли. Я познакомился с его сыном. Вас не в чем упрекнуть.
– Мы пойдем наверх, – сказал я.
Мы наперегонки бросились через зал и по задней лестнице на второй этаж. Касс добрался до последней ступеньки первым. Сбросив обувь и стянув носки, он босиком зашагал по турецкому ковру, которым был застелен пол длинного коридора.
– Обожаю это ощущение. Здесь так классно.
– Ты мог получить свою собственную комнату, – заметил я. – У нас их много. На третьем этаже тоже есть свободные.
– Мы ведь уже решили, что будем делить одну на двоих, – возразил Касс. – Или ты передумал?
– Нет! – поспешно воскликнул я. – Я просто подумал… если тебе когда-нибудь захочется своего пространства… Дом большой.
Касс помотал головой. Его лицо помрачнело.
– Кроме того, мы должны быть готовы. Нельзя, чтобы мы были порознь, когда это случится…
– Это? – переспросил я.
– Ну, ты знаешь… это, – повторил Касс. – Смерть.
Я легонько стукнулся головой о деревянные перила, за которыми была видна передняя на первом этаже.
– Мне кажется, мы уже об этом говорили. Нам нужно думать позитивно, помнишь? Мы оба хорошо себя чувствуем, папа работает над…
– Ага, – перебил Касс, – но тебя не пугает первая часть? Про то, что мы хорошо себя чувствуем?
– Меня пугает смерть, Касс! – не выдержал я. – Хорошее самочувствие меня не пугает!
– Но мы не должны себя хорошо чувствовать! – возразил Касс. – К этому моменту у нас обоих – ну, по крайней мере, у тебя – должен был случиться приступ. В этом случае нам были бы нужны процедуры. Но никто не знает, что они из себя представляют!
– Папа работает над этим, – сказал я.
– У него нет связи ни с кем из ИК, так как он узнает? – не отступал Касс. – Я думал весь день о том, что сказал Барри Риз. Почему мы до сих пор в порядке, Джек? Так не должно быть!
– Эй, ребят? – Прямо подо мной показалось лицо папы. Он хмурился. – Вы не могли бы поговорить об этом у себя?
Мы с Кассом бросились в нашу комнату и захлопнули за собой дверь. Я высыпал на стол содержимое карманов, стянул с себя пострадавшие джинсы и быстро переоделся в спортивные брюки, что оставил на полу. Еще одно соглашение, что мы заключили с Кассом: на своей половине комнаты я мог устраивать такой беспорядок, какой мне заблагорассудится.
Слегка расслабившись в удобной одежде, я принялся вышагивать по комнате.
– Ладно, давай над этим подумаем. Интервалы между приступами нерегулярны. Так всегда было. Мы оба об этом знаем.
– Да, но чем старше мы, тем короче они должны становиться, – напомнил Касс.
С этим я поспорить не мог. Профессор Бегад очень конкретно рассказал нам о том, что будет с нами по приближении нашего личного Судного дня.
Короче. Никак не длиннее.
– Думаю, дело в осколках, – высказался Касс. – Помнишь, они раньше были локулусом исцеления. А он предположительно возвращал мертвых к жизни.
– Ты хотел сказать – осколке, – уточнил я.
– Осколках, – Касс пожал плечами. – Я тоже забрал с собой один.
Я удивленно посмотрел на него.
– Серьезно? Почему ты мне не сказал?
– Не думал, что это важно, – ответил Касс. – Я взял его в качестве сувенира. Мой не такой красивый, как твой. Никаких рисунков и прочего. Я считал, что это просто бесполезный кусок мусора. Но теперь…
Он подошел к своему столу, потянул за ручку ящика и достал из него нечто длиной примерно в три дюйма, завернутое в ткань.
– Он довольно страшненький.
Я услышал какой-то шорох из горки насыпанной на стол мелочевки и невольно отпрыгнул в сторону.
Касс выронил свой осколок.
– Ого. Ты что, принес с собой мышь?
Шорох стих. Я перемешал рукой кучу и вытащил из нее пару фантиков от конфет. Никаких грызунов там не было.
Только мой осколок.
– Подними его, Касс, – тихо попросил я. – Свой осколок.
Касс сглотнул. После чего подобрал с пола плоский кусочек локулуса. Одновременно с этим мой осколок принялся подскакивать на столе, точно мексиканский прыгающий боб.
– Ого… – повторил Касс.
Нагнувшись, я внимательно изучил свой осколок, затем перевел взгляд на осколок Касса.
– Это не просто какие-то осколки, – определил я. – Похоже, они были соединены, когда еще были целым локулусом.
– Мой теплый на ощупь, – поделился Касс.
– Поверни его длинной стороной ко мне, – попросил я.
Когда Касс выполнил мою просьбу, я взял со стола свой осколок и повернул его длинной стороной к Кассу.
– Ой! Он вдруг раскалился! – ахнул Касс.
– Не отпускай! – крикнул я.
Я ощутил нечто похожее на электрический разряд и выпустил осколок. Тот рванул через всю комнату навстречу Кассу.
Вскрикнув, тот выронил свой кусочек локулуса и отскочил в сторону.
Комнату затопила вспышка светло-голубого света. Касс, взвизгнув, повалился спиной на нижнюю полку кровати. Два осколка столкнулись в воздухе с громким дззззт ! Запахло тухлыми яйцами.
Вокруг осколков, упавших на ковер, заплясали язычки пламени. Я бросился в ванную за стаканом воды и быстро затушил маленький костер. Снизу донесся встревоженный крик папы.
Но ни я, ни Касс ему не ответили. Все наше внимание было приковано к почерневшему, дымящемуся пятну на ковре.
В его центре лежали не два осколка, а один.
Они соединились, не оставив ни намека на шов.

Глава 6
Эли, прощай!

– Погодите, они вот так просто полетели друг к другу и соединились в воздухе? – не поверила Эли. – Как снежинки?
Она с побледневшим лицом смотрела на нас с экрана ноутбука. Волосы она успела перекрасить в фиолетовый цвет. В Бельвиле, штат Индиана, было облачно, но, судя по льющимся из окна спальни Эли лучам, в Лос-Анджелесе царила солнечная погода.
– Скорее было похоже на столкновение двух космических кораблей, – вздохнул Касс. – Только… очень маленьких. И не в космосе.
Я поднял соединившиеся осколки, чтобы Эли было лучше видно.
– Теперь и не скажешь, что они когда-то были разделены.
– Но это же здорово! – Эли наклонилась ближе. – Потрясительно невероябельно. Это означает… – Эли отвернулась от экрана и громко чихнула. Затем еще раз.
Касс широко открыл глаза.
– Ты в порядке?
– Простуда, – коротко ответила Эли.
– Просто мы тут с Джеком думали, ну, ты знаешь, о процедурах, – продолжил Касс. – С твоего последнего приступа прошло уже достаточно много времени…
– Это всего лишь простуда! – перебила Эли, застучав по клавиатуре. – Давайте вернемся к делу. Я тут кое-что нарыла. Точнее, очень много. О Чудесах света и Атлантиде.
– Зачем? – удивился Касс.
– А что еще мне прикажешь делать? – пошла в атаку Эли. – Я знаю, Касс, что тебе все это не нравится. Но я не собираюсь сдаваться. Давайте начнем с того, что попытаемся вновь связаться с кем-нибудь из ИК. Они явно сейчас залегли на дно, но, готова поспорить, они не меньше нашего захотят связаться с нами. То есть нам необходимо будет подтвердить наше алиби. Вот я и решила побыть этаким злым шпионом и пошуршала по базам в поисках того, что могло бы разрушить наши легенды. А этого оказалось предостаточно. К примеру, тот врач, друг твоего папы? По записям в его больнице, он был в Мексике в тот день, когда должен был по идее обследовать Касса. А магазин, где в последний раз видели Марко? На видеозаписи четко видно рыжебородого громилу в семь футов ростом и босиком, покупающего три бутерброда с арахисовым маслом и дюжину пончиков. Хозяину показалось все это подозрительным, так что он отправил видеозапись местным копам, которые пропустили ее через программу распознавания лиц. Та вывела им триста семь предположительных персон. Среди них был Виктор Рафаэль Квинонес.
– Это еще кто? – спросил Касс.
– «Тор» от Виктора, «квин» от Квинонес, – пояснила Эли. – Полагаю, Торквин – это прозвище.
– Погоди. То есть его зовут Виктор? – изумился Касс.
– Так что логично, что я удалила все следы Торквина с FTP-серверов, – не обратила на него внимания Эли. – Подчистую, без возможности восстановления. Еще я подправила больничные записи. Я даже хакнула страничку доктора в фейсбуке и удалила его снимки в Мексике. В общем, я подчищаю наши следы, чтобы наше алиби было надежным. Но проблема в том, что я не могу убрать все. Что-то может пойти не так. Вдруг где-то хранятся офлайн копии записей? Че-е-ерт! – Эли в расстройстве взмахнула кулаками. – Так, Блек, спокойствие, только спокойствие. Я постараюсь засечь Торквина или еще кого-нибудь, кто может быть связан с ИК.
– А это возможно? – спросил Касс.
Эли пожала плечами.
– Все воз… – Приступ кашля не дал ей говорить. Эли исчезла с экрана, и нам стал виден лишь ее книжный шкаф.
– Эли? – позвал Касс.
Что-то грохнуло. Я услышал хрип и стук по полу.
– Ма-а-ам! – закричала Эли.
Мимо экрана пробежала женщина с сединой в волосах, одетая в футболку и джинсы. Она упала на колени и исчезла из виду.
– Эли? Эли, очнись!
Я сам не заметил, как вскочил на ноги.
– ЭЛИ!
Изображение на экране пошло помехами, после чего сменилось черным прямоугольником.

Глава 7
В и прочь из Лос-Анджелеса

– Гэллап, Мак-Кинли! – воскликнул Касс, смотря в иллюминатор.
– Не я пилотирую самолет, а капитан Нид, – отозвался папа. – И мы летим так быстро, как только возможно.
– Я не это имел в виду. – Касс указал куда-то на землю внизу. Несмотря на пасмурность, видимость была отличная. – Видите небольшой городок у реки? Это Гэллап. Он находится недалеко от границы штатов Нью-Мексико и Аризона. А еще он относится к округу Мак-Кинли. Поэтому я и сказал: «Гэллап, Мак-Кинли».
Я сделал глубокий вдох. Я едва мог уловить смысл того, о чем говорил Касс. Кроме той части, что была про «Гэллап». Потому что мое сердце билось галопом.
– Кажется, его назвали в честь американского президента Уильяма Мак-Кинли, – продолжил Касс. – Его подстрелили. Но он умер не сразу. Он умер, потому что его не успели спасти.
– Звучит вдохновляюще, – заметил капитан Нид.
– Касс, – мягко произнес папа, – мы делаем все возможное. Мы успеем к Эли. Она в руках лучших докторов Южной Калифорнии. Доктор Карл обещала мне, что лично ею займется.
Доктор Карл была еще одной знакомой папы по колледжу. Она возглавляла отделение неотложной помощи в больнице Св. Дунстана, куда отвезли Эли. У меня сложилось стойкое впечатление, что папа был знаком с как минимум половиной всех врачей Соединенных Штатов. В левой руке я сжимал телефон. Перед вылетом я отправил Эли три сообщения, но ни на одно их них ответа так и не дождался. Сейчас сигнала не было, но тем не менее я все равно взглянул на экран, наверное, уже в тысячный раз.
В правой руке я проворачивал осколок, словно некий волшебный амулет. Словно я каким-то образом мог вылепить из него целый локулус.
– Если бы только у нас был целый локулус исцеления…
– Он бы ее не вылечил, – возразил Касс. – И нас тоже. Для этого нужны все семь.
– Да, но мы выиграли бы время, – сказал я.
– Мы с тобой нормально себя чувствовали и без локулуса исцеления, – напомнил Касс и тяжело вздохнул. – Почему мы, а не она? Почему ей так не повезло?
Мои пальцы, крутящие осколок, замерли. Я почувствовал исходящее от него тепло. Первой моей мыслью было, что это он нагрелся от моей руки.
Второй мыслью стала: «Ты сбрендил?»
Ложки и вилки не нагреваются, когда ты вертишь их в ладони. Как и джойстики, четки, игрушки и все остальное.
Я отдал осколок Кассу.
– Чувствуешь что-нибудь?
– Ого, – выдохнул он. – У тебя что, жар?
– Он теплый, скажи же? В смысле, ненормально теплый.
Касс с любопытством покрутил его в руках.
– Мне кажется, он стал меньше.
– Касс, что, если его тепло – это не просто тепло? – спросил я. – Что, если это что-то означает, например, что он каким-то образом работает?
– Типа, он живой?
– Нет! – нетерпеливо воскликнул я. – Оболочка локулуса просуществовала тысячи лет, так? Что, если она впитала в себя часть его исцеляющей энергии? Может, это осколки оберегали нас от приступов!
Глаза Касса стали круглыми как блюдца. Папа, обернувшись со своего места второго пилота, тоже смотрел на осколок. Втроем мы перевели взгляды на капитана Нида.
Он нажал на штурвал, и самолет приступил к снижению.
– Пристегните ремни, джентльмены. И добро пожаловать в Лос-Анджелес.

* * *

Поразительно, как преображает простого таксиста Лос-Анджелеса плата в двести долларов.
За окном проносились расплывчатые из-за большой скорости пальмы и дома, выкрашенные белой краской. Вдалеке показалась забитая автомобилями и совершенно неподвижная автострада.
– По автостраде ехать – только страдать! – Водитель говорил с незнакомым мне акцентом. – Это тюрьма для автомобилей!
Никто не засмеялся. Мы были слишком заняты тем, чтобы удержать собственные желудки, грозящие выпрыгнуть из наших ртов. Папа всю дорогу поддерживал связь с больницей по сотовому.
По словам доктора Карл, Эли была жива, но состояние ее было не из лучших.
Такси с визгом притормозило на больничной парковке, и мы поспешили выскочить наружу. Я закинул рюкзак за плечи и побежал за папой. Тот размахивал влево и вправо своим удостоверением, прокладывая нам путь через охранников. В считаные секунды мы оказались на пятом этаже и ворвались в палату интенсивной терапии. Просторное помещение с несколькими отгороженными шторами койками было забито самым разным пикающим и гудящим оборудованием и мониторами с разноцветными графиками.
Из-за одной из штор выглянула темноволосая женщина с широко распахнутыми от изумления глазами.
– Как она, Синди? – спросил папа, идя по палате с такой уверенностью, будто он был здесь своим человеком.
– Она дышит, – ответила доктор Карл, – но не реагирует. Температура зашкаливает за сорок.
Я достал из кармана осколок и крепко сжал. Я едва узнал Эли. Ее кожа посерела, глаза были полуоткрыты, а волосы скрывались под зеленой медицинской шапочкой. Из ее рта торчала дыхательная трубка, соединенная с большим аппаратом у стены, а от вен на руке к разным капельницам тянулись сразу три трубки.
Над головой висел экран с линией ее сердечного ритма.
Мама Эли держала дочь за руку. На ее щеках блестели полоски от слез, узкие очки соскользнули на кончик носа. Она явно не ожидала нас увидеть.
– Доктор?..
– Прошу прощения, – опомнилась доктор Карл. – Я должна попросить мальчиков уйти в комнату ожидания. Таковы правила для палаты интенсивной терапии.
– Я должен с ней поговорить, – запротестовал я.
– Она тебя не услышит, – сказала мама Эли. – Она ни на что не реагирует.
– Могу я дотронуться до нее? – не отставал я.
– Дотронуться? – Миссис Блек посмотрела на меня так, будто я спятил.
– Это уже переходит все границы, – возмутилась доктор Карл. – Если вы сейчас же не покинете палату, я буду вынуждена вызвать охрану…
БИП! БИП! БИП!
Мы с Кассом подпрыгнули.
– Это за нами? – перепугался Касс.
– Это не сигнал тревоги. Что-то с Эли! – ответил я. Экраны вокруг Эли замигали красным. Ее глаза широко открылись и закатились, так что стали видны одни белки. Она захрипела и забилась всем телом. Три медсестры бросились к ней из центра комнаты, доктор Карл прижала руки Эли к койке.
– Что происходит? – громко спросил я.
– У нее приступ! – закричала доктор Карл. – Очистить помещение!
– Но… – начал я.
Медсестра с большой грудью и короткой стрижкой пихнула меня назад, и я врезался в Касса. Глядя, как больничный персонал суетится вокруг койки Эли, мы отошли к выходу.
– Они ее убивают, Джек! – воскликнул Касс. – Сделай что-нибудь!
Я уронил на пол рюкзак.
– Я стану невидимым. Только так я смогу к ней подобраться.
– Тебе не пролезть между ними, – возразил Касс. – Если ты врежешься в кого-нибудь их них, они тебя почувствуют и поднимут панику. Ей это никак не поможет.
– У тебя есть другие идеи? – нетерпеливо спросил я.
Касс кивнул.
– Есть. Я их отвлеку. Дай мне три секунды.
– Что?
Но Касс уже помчался к столу с медицинским оборудованием и мониторами.
Один… 
Я достал из рюкзака локулус невидимости.
Два… 
Я сделал шаг вперед, и одновременно с этим палату затопил громкий писк. Я посмотрел на мониторы. Все они были черные. Все оборудование, что было подключено к Эли, вырубилось. Касс со всех ног бросился прочь от розетки в стене, из которой он выдернул все штепсельные вилки.
Три! 
Я услышал крик. Две медсестры побежали к оборудованию, оставив всю правую сторону койки Эли свободной. Я ринулся к ней, держа в одной руке локулус невидимости, а в другой – осколок. Все внимание доктора Карл было сосредоточено на левой руке Эли, куда она что-то вводила из шприца.
Грудь Эли не поднималась. Она не дышала. Я положил осколок ей на живот, прямо под ребра.
– Дефибриллятор! – закричала доктор Карл. – Мы теряем ее!
– Ну же… – прошептал я. – Давай, Эли. Ты должна жить.
Зеленые глаза Эли, блестящие на свету даже в ее бессознательном состоянии, смотрели прямо перед собой. Мне показалось, что она меня услышала и вот-вот бросит в ответ какую-нибудь свою заумную шутку. Мне так хотелось увидеть ее улыбку.
Но ничего этого не было. Она не шевелилась.
Какой-то доктор подбежал к Эли с электродами в руках. Они собирались с помощью электрического разряда попытаться ее реанимировать. Я прижал осколок к животу Эли. Видимо, я плакал, потому что на ее лицо закапали слезы.
Мама Эли столкнулась со мной и вскрикнула. Совсем скоро мое невидимое присутствие должно было стать поводом для большого переполоха.
– Разряд! – рявкнул кто-то. С тихим свистом мониторы вспыхнули, и замигали лампочки. График сердцебиения показывал длинную горизонтальную линию.
Она была мертва. Прямая линия означала смерть.
Доктор прижал электроды к груди Эли, но я и не подумал убрать руку – даже когда они пропустили сквозь нее ток, отчего все ее тело задергалось, точно марионетка.
Безрезультатно.
Эли побелела и не шевелилась. Грудь не вздымалась. Наконец доктор Карл убрала электроды, но я лишь сильнее надавил на осколок и наклонился к самому лицу Эли.
– Мне… мне очень, очень жаль, – сказала доктор Карл ее маме.
Это случилось из-за меня.
Она умерла первой. За ней последует кто-то другой из нас, за ним – следующий. Пока не останется никого.
Я коснулся губами ее холодного лба.
– Прощай, Эли, – прошептал я. – Я… – Слова застревали в мозгу, и мне приходилось выдавливать их из себя. – Я люблю тебя, подруга. Просто чтобы ты знала.
Я отошел от нее и побрел к центру палаты. Я едва чувствовал собственное тело. Перед глазами все расплывалось.
– Джек? – прошептал Касс, подходя ко мне. На его заплаканном лице читалась растерянность. – Ты где?
Я подобрал рюкзак и сунул внутрь локулус невидимости. Но только когда я вновь стал видимым, до меня дошло, что рядом со мной стояли два доктора, то есть они наверняка должны были увидеть мое появление из ниоткуда.
Но, похоже, они не обратили на него внимания. Они оба смотрели поверх моей головы в сторону Эли. И у обоих были распахнуты в крайнем изумлении рты.
Касс обернулся, и у него отпала челюсть.
– Что за?..
Я вытер слезы, и первое, что я увидел, была мама Эли. Она лежала на полу без чувств.
Второе, что я увидел, была Эли. Она сидела на койке и смотрела прямо на меня.
– Ты меня любишь? – спросила она.

Глава 8
Проект «Шалтай-Болтай»

Она была жива.
Часть меня хотела прыгать от радости. Другая мечтала о том, чтобы сползти на пол и всосаться в линолеум. Папа и доктор Карл с раскрытыми ртами, точно им между зубами вставили невидимые карандаши, застыли у койки.
– Я слышала тебя, Джек Маккинли! – засмеялась Эли, будто ничего плохого и не случилось. – Ты сказал: «Я люблю тебя»! Я слышала это!
Я молча открывал и закрывал рот, точно выброшенная на берег рыба.
– Осколок… – наконец пискнул я. – Он сработал.
Улыбка Эли погасла. Она оглянулась по сторонам.
– Погодите. Джек? Касс? Что вы здесь делаете? Почему я в больнице? Почему мама на полу?
Я бросился к миссис Блек, и мы с папой помогли ей подняться. Ее глаза были полны слез. Она обняла дочь, и в следующий момент все будто сошли с ума. Касс принялся орать и победно бить по воздуху кулаками. Служащие больницы захлопали в ладони, точно школьники. Доктор Карл пребывала в шоке. Мне показалось, я заметил на ее щеках слезы, когда мама Эли следом обняла ее.
– Вы волшебник, доктор! – с чувством произнесла миссис Блек. – Спасибо вам!
– Я… Я не уверена, как так получилось, – пробормотала доктор Карл. – Возможно… дефибриллятор?
Эли притянула меня к себе.
– Что случилось? – прошептала она. – У меня был приступ, так? А вы прилетели меня проведать?
– Ну да, – шепнул я в ответ.
– То есть этот доктор узнала, как… – начала она.
– Она ничего не знает, – перебил я.
– Постой… то есть это ты сделал? – поразилась она. – Ты спас мне жизнь?
– Это долгая история, – ушел я от прямого ответа.
Эли улыбнулась. Ее глаза увлажнились.
– Аналогично.
– Что?
– Я о том, что ты сказал мне на ухо…
Я почувствовал, как мое лицо залил жар.
– Я думал, что ты умерла!
Кретин. Идиот. 
У нее стало такое лицо, будто я ее ударил. Но прежде чем кто-либо из нас успел еще что-то сказать, целая толпа медицинских работников отпихнула меня в сторону. Доктор Карл выкрикивала распоряжения. От руки Эли отлепили все трубки от капельниц.
Я отошел назад и встал рядом с Кассом.
– Атобар яанчилто, – сказал он.
– Спасибо, – отозвался я.
Я глубоко вздохнул. Меня переполнял миллион эмоций. Счастье. Облегчение. Стыд. Гордость. Теперь я наконец мог расслабиться. Именно тогда я раскрыл сжатую ладонь и посмотрел на осколок.
Он стал размером с четвертак.
Из всех чувств остался один – страх.

* * *

– Что будет, если он возьмет и… испарится? – Касс вышагивал взад-вперед по нашему гостиничному номеру. Позади него было большое панорамное окно с видом на Тихий океан. Отражение заходящего солнца на его поверхности напоминало растекшийся желток. – Мы пользуемся его магией, он уменьшается, становится все меньше и меньше, а потом – что? Пуф – и его нет?
– Я не думал, что он уменьшится до такой степени, – буркнул я.
– Джек, он уменьшался все это время, – возразил Касс. – Я пытался сказать тебе об этом еще дома. Видимо, он работает по типу батареи. Мы с тобой использовали часть его энергии, а Эли израсходовала сразу много.
– Нужно как-то его сохранить, – сказал я. – Но мы не можем просто взять и спрятать его. Он поддерживает нас.
– Если бы только мы могли связаться с ИК, – вздохнул Касс. – Если бы только мы не были отрезаны от них вот так. Тебе не кажется это странным? Они забрали Торквина, и после этого все… тишина?
– Может, они решили оставить нас в покое? – предположил я.
Касс плюхнулся на одну из двуспальных кроватей и уставился в окно.
– Теперь ты говоришь прямо как я.
Я ощутил вибрацию телефона в кармане. Звонила Эли.
– Алло?
– Скучища, – послышался в ответ голос Эли.
Я включил громкую связь.
– Привет, Скучища. Я Джек. Касс тоже здесь. Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – ответила она. – Слишком хорошо, чтобы просиживать в темноте больницы. Врачи наконец перестали толпиться и таращиться на меня. Обещают завтра меня выписать. Чувствую себя какой-то Чудо-девочкой. Я словно экспонат из музея естественной истории, и у меня уже язык онемел болтать. Так что твоя очередь, Джек. Ты  знаешь, что со мной случилось, и я хочу, чтобы ты мне об этом рассказал.
Я поведал ей обо всем – об осколках, как они уменьшались, о заключенной в них исцеляющей энергии, нашем полете в Лос-Анджелес и моей отчаянной попытке подобраться к ней с помощью локулуса невидимости.
Когда я закончил, на другом конце трубки повисла тишина.
– Эй, ты там жива? – не выдержал я.
– Это молчание, – ответила она, – является звуковым сопровождением кипения моих мозгов. Вы понимаете, что это значит? Если ваши два осколка вот так взяли и соединились, мы можем собрать локулус целым!
– Как Шалтая-Болтая! – влез Касс.
– Но для этого нам нужны другие осколки, – продолжила Эли.
Касс спрыгнул с кровати.
– Да!
– Эй-ей, держи себя в руках – не забыл, остальные осколки у Массы, – остудил я его пыл. – Сейчас они, скорее всего, уже вернулись на остров и пытаются собрать их воедино.
– Вот именно! – отозвалась Эли. – Что оставляет нам два возможных варианта развития событий. Им это удастся, и они сообразят, что одной части не хватает. В этом случае они отправятся за нами.
– Или? – спросил я.
– Или они вообще ничего не смогут сделать с осколками, потому что у вас, ребят, есть ген 7ЧС, а у них – нет. Не забывайте, локули срабатывают только благодаря нам. Без нас велика вероятность, что их осколки останутся просто осколками.
– Ты гений, – восхитился Касс.
– Как нам добраться до острова? – затронул я следующую проблему. – Мой папа может доставить нас на частном самолете куда угодно, начиная от Чикаго и заканчивая Катманду. Но даже он не сможет сесть на острове, защищенном от всех возможных способов обнаружения. Торквин – единственный, кто мог это сделать, но его нет.
– Его смогли найти не только ребята из ИК, но и Масса, – возразила Эли. – Если смогли они, сможем и мы.
– Как? – спросил Касс.
– Я думаю над этим, – сообщила Эли.
Я тоже много над чем думал. Я думал о брате Димитриосе и моей маме, что сейчас были по другую сторону океана. Димитриос наверняка был счастлив даже осколкам локулуса. Может, людям из Масса и не удастся их соединить друг с другом, как получилось с нашими осколками, но они могут попытаться собрать их вместе наподобие пазла. Что, если Димитриос узнает, что мама выронила кусочек? Что он в этом случае с ней сделает?
Меня прошиб холодный пот. Даже сейчас я не был уверен, на чьей стороне мама. Все выглядело так, будто она хотела нам помочь. Что делало ее шпионом в рядах Масса. Но ведь она оставила папу и меня и присоединилась к ним, подстроила собственную смерть и скрывалась все эти годы. Разве мог я ей доверять? Но как я мог не доверять родной маме? 
Мой мозг готов был разорваться от противоречивых мыслей. Я представил маму, с испуганным лицом смотрящую из иллюминатора самолета Масса.
– Масса, – вырвалось у меня. – Мы должны каким-то образом заставить Масса прийти за нами.
– Ты с ума сошел? – ужаснулся Касс. – Мы совсем недавно едва сумели уйти от них живыми!
– Джек, мы не знаем, где они, – заметила Эли.
В памяти крутились слова, сказанные отцом в поезде: «Проще всего предсказать, как поступит человек, когда знаешь, чего он хочет».
– Может, и так, – согласился я. – Но мы знаем, чего они хотят. То же самое, чего хотели ИК.
– Мировое господство? – спросил Касс.
– Локули, – ответил я. – И два из них все еще у нас. Рано или поздно – точнее, скорее поздно, когда мы уже будем не в состоянии сопротивляться, – но они обязательно придут за нами.
– Но у нас нет времени, чтобы ждать, когда это случится, – возразила Эли. – Могут пройти недели, а то и месяцы. Этот осколок успеет обратиться в ничто.
– О чем и речь, – подхватил я. – Нам нужно спровоцировать их на действие. Нужно заставить их найти нас. Сейчас в мире существует четыре места, за которыми они наверняка следят, там, где должны находиться еще не найденные локули.
– Четыре оставшиеся Чуда света! – воскликнула Эли.
– Я поговорю с моим папой, а ты – со своей мамой, Эли. Объясни, что это вопрос жизни и смерти. Мы должны вернуться на остров и найти Фидла. Он прячется где-то там с другими служащими ИК. У них должен быть какой-то план. Они нам помогут. Как только тебя выпишут из больницы…
– Стой, – перебил Касс. – То есть мы должны будем отправиться к одному из Чудес света и найти там кого-нибудь из Масса?
– Нет, – помотал я головой. – Нам нужно будет всего лишь оказаться там. И тогда они сами к нам придут.

Глава 9
Сон о Мавзолее

Я оглядываюсь через плечо. Его пока нет. Но он придет. 
КТО? 
Я знаю лишь, что я опять в Бодруме. В последнем месте, где мне бы хотелось находиться. Здесь мы должны были найти локулус, но потерпели неудачу. Именно отсюда мы отправились в Нью-Йорк, где все наши надежды пошли прахом… 
Рядом со мной не было никого – ни папы, ни Касса, ни Эли, ни Торквина, ни Канавара. Гостиниц и жилых домов тоже не стало. На мне были сандалии и сутана. Растерянность сменилась паникой. Меня окружали безлюдные холмы, прикрытые тьмой ночи и освещаемые луной. 
Это был не Бодрум, а Галикарнас. Иное время. Стоило мне это понять, как мысли Джека вымело из моей головы. 
Вместо них хлынул поток чужих, размытых воспоминаний. О красоте и боли. О темно-зеленых лесах и мерцающих голубых озерах, счастливо смеющихся семьях, ученых в окружении детей-учеников, увеселительных схватках силачей со смертельно опасными вромаски и пролетающих над головой красных грифонах с когтистыми лапами. 
О надвигающихся тучах и ревущем пламени, почерневших трупах и визжащих животных. 
За моим плечом кожаный мешок. Внутри его сфера. Она выглядит как локулус исцеления, но я знаю, что это не он. Это фальшивка. Таков мой план. Именно поэтому я специально иду не в том направлении – прочь от оставшегося вдалеке силуэта наполовину законченного, но уже поражающего своей грандиозностью строения. Мавзолея. 
Это тоже часть моего плана. 
Я иду быстрым шагом так, чтобы море оставалось слева от меня. 
Теперь я знаю. Я Массарим. И у меня есть план. 
Не так далеко отсюда, может, в полумиле, есть холм. Там густой лес и кустарник. Там ждут наемники. Они отведут меня в безопасное место. После чего мой план будет выполнен. 
Я хочу, чтобы меня обнаружили до того, как я доберусь до них. Меня должны обнаружить. На этом и строится мой план. В голове мелькнул образ: настоящий локулус в безопасности под землей. По крайней мере, я надеюсь на это. 
Мне страшно. Но я замедляю шаг и дышу глубже. 
Когда происходит взрыв, я едва успеваю уберечь глаза от ослепительной вспышки, а облако пыли ударяет по мне, будто гигантский кулак. Я невольно делаю шаг назад. И падаю на колени. 
Облако начинает подниматься, и передо мной появляется высокий бородатый мужчина. В белом одеянии с золотой каймой. Его волосы седы, но он держится прямо, точно воин, а его плечи бугрятся мускулами. От него исходит сила, но его лицо, что мне знакомо, опечалено. 
Часть меня хочет броситься к нему и обнять. Но эти дни остались в прошлом. Границы очерчены. Теперь он – мой враг, так как является врагом всего мира. 
– Я надеюсь, твой разум к тебе вернулся, – с нажимом произносит он. 
Мне одновременно и спокойно, и тревожно от звуков голоса моего отца. 
Старик подходит ближе, ткань его одеяния хлопает на сильном ветру с моря. Я вижу рукоять его меча, его сокровища, что скрыт в ножнах. Но кожа ножен истерта и обтрепалась. Я знаю, то, во что превратился его любимый клинок, отец воспринимает как личное оскорбление. Медленно я отступаю боком к краю обрыва. Под нами бушуют волны, захлестывающие берег. 
– Мой разум, – говорю я с деланой уверенностью и едва узнаю собственный голос, – никогда меня не покидал, Ула’ар. 
Выражение лица старика смягчается легкой грустной улыбкой. Он протягивает в мою сторону руку с раскрытой ладонью. 
Я делаю шаг ему навстречу и резко поворачиваюсь. Размахнувшись, я с силой бросаю локулус в море. 
Я смотрю, как сфера, вращаясь и поблескивая в тусклом свете луны, уменьшается. Глаза отца лезут из орбит. Его рот напоминает черный провал. 
С криком, что раздирает мне душу, будто кинжал, он бросается вниз, навстречу ревущей стихии. 

Глава 10
Если это выглядит как обман?.

Два дня.
Именно столько понадобилось докторам, чтобы наконец выписать Эли. Весь этот срок я много размышлял над увиденным сном. Но мы с Кассом так и не смогли понять, что он означал.
Основная задача состояла в том, чтобы убедить папу в целесообразности нашего плана. Он изо всех сил пытался вести себя так, будто у нас все в шоколаде и жизнь прекрасна и удивительна, но мы продолжали бомбардировать его логикой и мольбами, надеясь на скорую капитуляцию. Удивительно, как он не сбросил нас в одно из озер на ранчо Ла-Брея.
Когда Эли выписали, мы отпраздновали это все вместе. Причем сразу на двух этажах ее дома. На верхнем этаже мы с Эли и Кассом выложили на стол все нарытые нами данные и серьезно задумались, куда отправиться, чтобы нас там схватили.
В это время на первом этаже ее мама и мой папа обедали. И спорили. Ну, ладно, обменивались мнениями.
– Моему папе все это очень не нравится, – поделился я.
– Но он уже перешел от «Вы с ума сошли?» к «Может, поговорим о чем-нибудь другом?», – заметил Касс.
– Думаю, мама справится, – сказала Эли. – Я объяснила ей, что это единственный способ сохранить мне жизнь. А она сказала, что уже раз видела меня мертвой и не желает, чтобы это повторилось. У нее получится. Когда она хочет, она бывает очень убедительной. – Она застучала по клавиатуре. – Ладно, лучше взгляните сюда.

ПОЗНАЙТЕ МАГИЮ ДРЕВНЕГО РУФОНИ 
●  С его целебными водами и культурой величайшего значения, что делает Руфони знаменитым.
●  Традиционный обед ждет вас в наших вкуснейших кафе на берегу.
●  Под неусыпным надзором знаменитого на весь мир Чуда Света «ЦАРЬ ЗЕВС».

– Похож на Торквина, у которого был плохой день, – сказал Касс.
– Это что, шутка? – спросил я.
– Прекрасно тебя понимаю, – отозвалась Эли. – Я тоже подумала, что это как-то подозрительно, но что-то не давало мне покоя. На всякий случай я решила проверить. И вот что нашла.
Она открыла новую страничку:

Mythdebunkers.org
Раскрываем обманы с 1998 г.

СТАТУЯ НА ПЛОЩАДИ РУФОНИ, ГРЕЦИЯ, ОНА ЖЕ СТАТУЯ ЗЕВСА В ОЛИМПИИ, 
НЕНАСТОЯЩАЯ.
Мы получили письмо, в котором, согласно мнению некоего археолога, утверждалось, будто бы стоящая в маленьком городке в Пелопоннесе статуя является одним из Семи чудес Древнего мира: статуей Зевса в Олимпии.

ЛЕГЕНДА: Статуя появилась в оливковой роще недалеко от Руфони в 425 г. до н. э., приблизительно в то же время, когда началось возведение статуи Зевса. У ног статуи лежал мертвый юноша, проткнутый посохом Зевса. Потрясенные жители перенесли статую в город, решив, что она является посланием от самого Зевса и что благодаря должному почитанию Зевс станет для них миролюбивым и благосклонным покровителем.
ФАКТЫ: Статуя, стоящая на площади Руфони, не имеет ничего общего со статуей Зевса, которая, кроме всего прочего, изображала бога сидящим. Столь грубая попытка выдать ее за великое произведение античного искусства не вызывает ничего, кроме смеха. Кое-кто из ученых 19-го столетия выдвигал гипотезу, будто эта статуя была своего рода «черновым наброском» статуи Зевса. Но согласно заключению современных исследователей, ее можно отнести разве что к поделкам Викторианской эпохи, да и то с большой натяжкой.

Я глубоко вздохнул.
– Если это выглядит как обман и эксперты говорят, что это обман…
Эли нажала на кнопку «Вернуться» и вновь открыла сайт города Руфони.
– Присмотритесь к штуке в руке статуи.
Она увеличила изображение.
– Шар для боулинга? – высказался Касс.
Эли шлепнула его.
– Что, если это локулус ? Подумайте об этом. Семь чудес построили для защиты локули. Когда мы нашли Колосса, он попытался нас убить. Что, если статуя Зевса тоже ожила?
– После чего погналась за кем-то, кто попытался забрать локулус, проткнула его посохом и вновь стала статуей? – закончил за нее Касс. – Кто мог прийти за локулусом? Кто вообще мог знать о нем?
– Кто-нибудь из Избранных, полагаю, – пожал я плечами.
– То есть статуя Зевса ожила и разделалась с вором, – сказала Эли. – Она превратилась в настоящего Зевса Громовержца и погналась за вором. А после того, как он его убил, Зевс вновь обратился статуей.
Касс скептически улыбнулся.
– Ладно, возьмем это за вариант. Что с остальными Чудесами?
– Ну, был еще маяк на острове Фарос, – ответила она, – но он в Александрии, а это большой шумный город, мы будем у всех на виду. Храм Артемиды находился в Эфесе в Турции, сейчас там постоянно бродят толпы туристов. Мы были у пирамид, и мы знаем, что Масса ушли оттуда. Думаю, Зевс – наш лучший вариант. Слушайте, вопрос не в том, правда ли это ? Вопрос в том, могут ли Масса предположить, что это правда ? Ставлю на то, что да. Готова поспорить, что они следят за этой штукой.
Прежде чем она закончила говорить, я услышал шаги на лестнице.
Мы замерли. В проходе показались папа и миссис Блек. У обоих были мрачные и усталые лица. Папа держал в руке телефон. Я практически видел написанное в его глазах слово «нет».
И решил заговорить первым.
– Январь, август, апрель, июль, – перечислил я. – В эти месяцы Эли, Марко, Кассу и мне исполнится четырнадцать. Я знаю, что ты собираешься сказать, пап. Твоя лаборатория трудится в поте лица над способом лечения. Но…
– Мы потерпели неудачу, – перебил папа. – Наша команда в лаборатории работала над созданием отключающего ген механизма. Но ничего не вышло. Ген мутирует, Джек. При попытке взаимодействия с его рецепторами он изменяется. Словно монстр, что отращивает новое сердце после того, как ты его убьешь.
– Это очень плохая новость, – пробормотал Касс.
– Что это значит? – спросил я.
Папа вздохнул.
– Это значит, что нам потребуется полгода на новые исследования, может, год…
Я почувствовал, как кровь прилила к лицу.
– У нас нет столько времени.
Мама Эли провела пальцами по волосам дочери.
– Это так.
Папа кивнул.
– Мы возвращаемся в гостиницу. Сколько тебе потребуется, чтобы собраться, Эли?
– Пять минут! – воскликнула Эли. – Может, четыре.
Папа отвернулся к двери и произнес нечто такое, чего я никак не ожидал от него услышать.
– Взлет через час. Куда бы вы, ребята, ни пожелали.

Глава 11
Бог лежебок

Вариант оставить локули дома даже не рассматривался. Мы с отцом оба были одержимы мыслью, что Масса – или кто-нибудь, нанятый Морти Ризом, – вломятся в наш дом и украдут их. Так что мы унесли их с собой в папин самолет. В целях безопасности. Также мы сложили в рюкзаки фонари и еду и зарядили аккумуляторы в телефонах.
Поездка выдалась напряженной. Мы шесть часов спорили о наших дальнейших действиях. Похудевшая после больницы и не успевшая до конца восстановить силы Эли вела себя непривычно тихо. Но к тому моменту, когда мы добрались до международного аэропорта в городе Каламата, план обрел свои финальные очертания. Мы с Кассом и Эли сядем в такси. Втроем. Мы решили, что если папа будет с нами, это вызовет подозрения у Масса. Кроме того, не будет никакого смысла, если его схватят вместе с нами.
Так что папа и локули остались на борту.
Меня била нервная дрожь. В такси, что везло нас, не было кондиционера, зато была дыра в полу перед пассажирским сиденьем. Из-под колес выстреливали камушки, пока мы с грохотом неслись по дорогам Греции. Вскоре вдалеке справа от нас показались горы Пелопоннеса, и в этот момент Касс сделал открытие.
– Ого! – воскликнул он, поднимая глаза от своего телефона. – «Руфони» переводится как «ноздря»!
– География! – отозвался наш водитель. (Он обо всем говорил на повышенных тонах.) – Севернее Руфони есть длинная гора с – как вы это называете? Гребень! Древние греки считали, что он похож на прямой нос! Греческий нос! Большой! Под горой есть две долины – круглые долины! Похоже на, это… thio Routhounia… две ноздри!
– С чего, – объявил Касс, – и надуло  название Руфони.
– Касс, пожалуйста… – простонала Эли.
Касс заговорил в манере телеведущего:
– Наш автомобиль следует по влажному грунту, что характерен для окрестностей Руфони . Говорят, люди здесь слегка сопливят, они жесткие снаружи, но мягкие внутри.
– Ха! Смешной мальчик! – развеселился водитель.
Касс театральным жестом махнул в сторону окна.
– Экзотичные гигантские черные волосы, произрастающие здесь повсюду и усыпанные искрящимися на солнце зеленоватыми комочками слизи, встречают туристов по приближении…
– Фу, Касс, серьезно – фу ! – скривилась Эли. – Можно его высадить на обочину?
Перед самым городом потянулись широкие поля, по которым бродили козы. Старики в потертых куртках со сгорбленными спинами, крепко держащиеся за узловатые деревянные трости, провожали нас взглядами. Старухи, все в черном, вязали что-то, сидя перед шаткими лачужками, а какой-то ослик, не обратив внимания на гудение клаксона такси, так и остался стоять и смотреть на нас посреди дороги. На меня напала паранойя. Я крепко вцепился в рюкзак.
Пока мы медленно проезжали через целое облако из крикливых куриц, я успел ознакомиться с надписью на нескольких языках на придорожном знаке:

ВЫ ПРЕБЛИЖАЕТЕС К РУФОНИ
ГОДОСТИ ВСЕГО ПЕЛОПОННЕСА!!!

– Годости? – удивился Касс.
– Видимо, имелась в виду «гордость», – предположила Эли.
В какую дыру мы угодили?!
– Может, стоило все-таки взять с собой папу? – спросил я. – Мы как-то далеко уехали от цивилизации.
– Нам нужно, чтобы Масса решили, что мы одни, – напомнила Эли. – Таков план. Если понадобится, мы ему позвоним.
Я кивнул. Папа обещал нанять вертолет, если потребуется, если вдруг что-то пойдет не так. Что звучало довольно странно, если учесть, что под «пойти так» подразумевался наш плен.
Я попытался представить брата Димитриоса и его банду в этих местах. Вот только мое воображение отказывалось представить хоть кого-либо , кто, будучи в здравом уме, отправится сюда.
Мы свернули и поехали по узкой улочке вдоль однообразных домиков, выкрашенных белой краской. Машину начало подбрасывать на рытвинах.
– Кто прокладывал здесь дорогу? – проворчала Эли. – Платон?
– Смешная девочка! – фыркнул таксист.
По центру города мы поползли со скоростью десять километров в час. Я мог с уверенностью сказать, что мы приближаемся к нужному месту, так как греческие мелодии становились все громче, а запах жареной еды – гуще. Темная узкая улочка закончилась большой круглой площадью, выложенной покатыми камнями, по периметру которой тянулись витрины магазинов. Мы заплатили таксисту и вышли из машины. Не знаю, что здесь готовили, но мой рот моментально наполнился слюной.
Я говорил, что был голоден?
Так вот, я был голоден. Я ничего не ел целых пять часов.
Был вечер, и большинство магазинов успели закрыться, зато кафе и рестораны бурлили жизнью. По площади не спеша и без какой-либо цели гуляли, держась за руки, люди. Бегали друг за дружкой дети, играя в догонялки. В ресторанах уличные коты, выпрашивая объедки, ласкались к ногам посетителей, которых развлекали музыканты и певцы в широких одеждах, играющие на тамбуринах, гитарах и странных инструментах, похожих по звуку на гобой. Старики, попивая кофе или незнакомый напиток янтарного цвета, играли в нарды за столиками под открытым небом. В баре «Америка!!» работали две огромные телевизионные панели: по одной шла трансляция матча по футболу с комментариями на греческом, а по другой повторяли старый ситком «Все любят Рэймонда» на английском.
В центре площади стоял Зевс.
Ну, или некто похожий.
Статуя торчала там, точно незваный гость на вечеринке. Никто не обращал на нее внимания. Лицо и плечи «Зевса» были усеяны выбоинками, точно он страдал каким-то кожным заболеванием. Глаза смотрели в сторону телевизионного экрана. Время сгладило глазные яблоки, из-за чего он напоминал взрослое «дитя кукурузы» из одноименного ужастика. В поднятой руке статуя держала шар размером с футбольный мяч, но из-за облепившей ее тучи голубей разглядеть его было практически невозможно.
– Склонитесь перед локулусом голубиного помета, – пробормотал Касс, пока мы неспешным шагом двинулись вокруг площади. – Трепещите перед Зевсом, Богом лежебок, что сейчас приближается к новому рекорду просмотра телевизора – двумстам миллионам часов без перерыва!
– Ты можешь хоть иногда быть серьезным? – прошипела Эли.
Я чувствовал на себе любопытные взгляды сидящих в кафе стариков. Один из музыкантов направился в нашу сторону сквозь толпу – девочка примерно нашего возраста, может, чуть старше. Ее юбка обтрепалась на краях, но красные, фиолетовые и синие пятна на ткани ничуть не поблекли, а яркие побрякушки так и сверкали. На щиколотках и запястьях девочки позвякивали браслеты. Поймав мой взгляд, она улыбнулась и спросила:
– Deutsch? Svenska? Eenglees?
– Э-э, инглиш, – кивнул я. – Американцы. Денег нет. Извини.
Один из официантов бросился к нам и криками прогнал попрошайку. После чего указал на свое кафе:
– Заходить! Еда! Рыба! Музыка! Я дам хороший цена!
Теперь уже все посетители кафе и любители кофе смотрели в нашу сторону.
– Плохо дело, – прошептал я. – Нам не нужно столько чужого внимания. В таких условиях похищение не организовать. Похитителям нужна тихая обстановка.
– Только не смотрите, – предупредил Касс, – но они здесь. На другой стороне площади. Если мы на шести часах, они на двенадцати. Слева от большого телевизора!
На экране «Все любят Рэймонда» сменила серия старого черно-белого сериала «Я люблю Люси». За круглым столиком сидело четверо мужчин в коричневых монашеских сутанах.
Массарины.
Не знаю, были ли это те самые головорезы, что пытались убить нас на Родосе. Мы были слишком далеко. Но точно такие же сутаны носили убийцы, что были готовы стрелять по тринадцатилетним детям из вертолетов.
– Что будем делать? – спросила Эли.
– Они уже раз пытались нас убить! – напомнил Касс.
– Тогда в Масса еще не знали, кто мы, – возразил я. – Помни, мы нужны им.
– И что, предлагаешь просто взять и подойти к их столику? – спросил Касс. – Типа, «Салют, чуваки! Не хотите ли пахлаву на десерт или, может, затеете похищение?».
– Пусть они нас увидят, – решил я. – Идите за мной.
Кратчайший путь к ним вел напрямик через площадь. Мимо и впереди нас в разные стороны шли люди, в воздухе разливался фоновый смех ситкома. Монахи ужинали и тихо беседовали, не обращая внимания на телевизор. Когда мы миновали статую, один из них посмотрел в нашу сторону. У него были сросшиеся густые брови и тяжелый злой взгляд.
Эли дернула меня за руку.
– Где Касс?
Я резко развернулся. Касс стоял в нескольких футах позади нас у подножия статуи. Он помогал какому-то плачущему малышу, упавшему и ударившемуся об камни. Родители мальчика, улыбаясь, благодарили Касса по-гречески. Касс сделал шаг назад и, споткнувшись об камень, упал на статую. Со стороны все выглядело так, будто он сделал это нарочно, чтобы отвлечь и рассмешить малыша.
– Я за ним, – сказал я.
Но прежде чем я успел сделать хотя бы шаг, до моего слуха донесся странный визг, точно провернулось колесо старой мельницы.
Маленький мальчик взвизгнул и бросился на руки отца. За моей спиной раздалась серия скрипов отодвигаемых стульев. Послышались крики.
В меня полетел острый обломок камня, и я поспешил пригнуться. Точно такие же снаряды разлетелись по всей площади.
Я попятился к кафе. Монахи вскочили со своих стульев и тоже отступали. На покинутых столах остались тарелки с недоеденными десертами и ужином. Часть их них валялась на полу.
– Джек! – закричал Касс.
Высоко над ним статуя Зевса, с которой посыпалась новая порция мраморных обломков, повернулась и завела за спину посох, целясь им в Касса.

Глава 12
Ба-а-альшие неприятности

– Касс, беги оттуда – эта штука думает, что ты хочешь украсть локулус! – закричала Эли.
Она подбежала к Кассу и потащила его прочь от статуи.
Скорость движения Зевса исчислялась сантиметрами. После каждого взмаха руки по мраморной оболочке разбегались новые трещины.
– Ллл… ок… ул… ссс…
Произнесенное им слово едва можно было разобрать. Каждый слог сопровождал душераздирающий скрип.
– Э-э… э-э… – Я продолжал медленно отступать. Язык превратился в наждак.
Позади царил настоящий хаос. Люди кричали. По камням стучали упавшие стулья. Дети плакали. Все поспешно покидали площадь. Эли схватила меня за левую руку, Касс – за правую.
Уже через пару минут на площади никого не осталось. Ни стариков. Ни говорливых официантов. Ни цыганок-попрошаек или играющих на бузуки музыкантов. Мы остались одни посреди гвалта от бубнящих телевизоров и хриплого треска мрамора.
Из земли потянулись усики зеленого, желтого и синего тумана. Они со свистом и завыванием закружили вокруг статуи.
Лицо статуи было неподвижно, но глаза пылали эмоциями. С хрустом разламывающегося камня она открыла рот и издала звук, похожий одновременно и на человеческий голос, и на стон земли при землетрясении. Потоки тумана набрали скорость и уплотнились, и в какой-то момент Зевс вдруг затрясся, будто его поразила одна из его собственных молний.
Мы могли воспользоваться шансом и сбежать.
Но мы не шевелились, увиденное настолько поразило нас, что наши ноги приросли к тому месту, где мы стояли: светящийся золотисто-белый шар почти беззвучно упал на камни площади и покатился в сторону одного из кафе. Его поверхность светилась от заключенной в нем энергии, и, видимо, она же выжгла подчистую покрывшую его за долгие столетия корку из песка и птичьего помета. Все мое тело завибрировало, точно кто-то невидимый начал водить смычком по моим артериям и венам, точно по струнам виолончели.
– Песня гептакиклоса… – пробормотал я.
– Так это правда локулус! – ахнула Эли.
Я не мог оторвать глаз от сферы. Я двинулся к ней, борясь с пульсирующей в голове болью. Я не мог ни о чем думать, кроме: «Если мы получим его и восстановим локулус исцеления, у нас будет четыре локули».
– Джек, что ты делаешь? – закричал Касс.
Я почувствовал, как Эли сжала мою руку и дернула в сторону. Мы врезались в Касса, который не шевелился и не отрывал взгляда от статуи. Мы с Эли посмотрели вверх. Прямо на наших глазах прожилки мрамора покраснели и посинели, а каменная поверхность начала медленно приобретать теплую гладкую структуру человеческой кожи.
Зевс уменьшался. Огромная статуя съеживалась до размеров обычного мужчины.
Или бога.
Туман рассеялся, и Зевс наклонил голову. Его глаза стали темно-карими, лицо приобрело смуглый оттенок, а волосы потемнели до темно-серого. Мышцы на руке сократились, когда он занес посох над головой и шагнул в нашу сторону.
– Локулуссс… – прохрипел он.
– Отдай его ему! – закричал Касс. – Он его не видит! Он думает, что ты украл его! Эй! Зевс! Ваша божественность! О Зевс! Посмотрите туда – он лежит на земле!
– Он не говорит по-английски! – сказала Эли.
– Я-Я-Я ДОБЕРУЗ ДО ДЕБЯ-Я-Я, МОЯ МИЛОЧГА! – взревела статуя.
– Похоже на английский! – заметил Касс. – Что он сказал?
– Погоди. «Я доберусь до тебя, моя милочка»? – изумилась Эли. – Из «Волшебника Страны Оз»?
Статуя передвигалась медленно и со скрипом. Было ясно, что она очень долго простояла неподвижно, и зрение ее подводило. Но отступать я не собирался. Я хотел добраться до локулуса.
– Ребят, я за ним. Прикройте меня. Отвлеките Зевса.
– У тебя крыша поехала? – закричал Касс. – Мы пришли сюда, чтобы нас похитили!
– Мы пришли сюда, чтобы спасти наши жизни! – возразил я. – Кто знает, может, второго шанса не будет? Прикройте меня!
– Н-но… – запнулся Касс.
Эли положила ему на плечо руку, после чего встала между ним и статуей и выпрямилась в полный рост.
– Эй! Мальчик-молния!
Статуя повернулась в ее сторону.
Я медленно, держась тени, попятился в сторону локулуса. Глаза статуи смотрели прямо на Эли. Зевс произнес несколько непонятных фраз. Немного напоминало греческий, в котором я был полный ноль, но ритм показался знакомым. Словно я слышал мелодию, но не мог определить, что за инструменты играют.
Давай, Маккинли! Сейчас! 
Я развернулся. В слабом лунном свете можно было различить контур сферы в тени кафе. По мере приближения к нему Песнь гептакиклоса в моих ушах становилась все громче. Она заглушила динамики телевизоров и голос Эли. Локулус звал меня, точно живой. Я потянулся к нему и в этот момент услышал у себя за спиной нарастающий глухой скрежет.
– О-О-О, ЛЮ-Ю-ЮСИ, У ТЕБЯ БА-А-АЛЬШИЕ НЕПРИЯТНОСТИ!
Я обернулся. Эли и Касс, опешив, выпучили глаза на статую.
– Можешь повторить? – вырвалось у Эли.
Статуя подняла одну ногу, вынесла ее вперед и с грохотом опустила на землю.
– НА ЛУНУ-У-У, Э-Э-ЭЛИС!
– Что он несет? – спросил Касс.
– «Я люблю Люси», – ответила Эли. – «Новобрачные». Это реплики из старых ситкомов.
Позади меня раздался громкий звук удара.
– Телевизор… – догадался я. – Зевс смотрел его многие годы. Может, десятилетия. Это единственные фразы на английском, которые он знает. Реплики из ситкомов и рекламы.
Теперь бывшая статуя смотрела на меня. Его зрачки казались черными затягивающими провалами. Мышцы на лице напряглись, губы сжались. Я схватил локулус, и моя рука дернулась, как если бы я сунул палец в электрическую розетку. Чтобы побороть вопль боли, мне пришлось что было сил стиснуть зубы.
– Джек! – закричала Эли.
Я обернулся как раз вовремя, чтобы почувствовать щекой мощный порыв ветра. Посох Зевса воткнулся в землю, чуть-чуть не попав по мне.
Крепко прижимая к себе локулус, я со всех ног бросился к краю площади. Эли и Касс быстро меня нагнали.
– За мной! – закричал Касс, сворачивая на неосвещенную улочку.
Пока мы бежали по городским кварталам, я то и дело ловил на себе взгляды из темных окон. Чьих-то матерей и отцов. Детей.
Позади, отражаясь от покрытых штукатуркой стен, прогремел голос:
– ЛО-О-ОКУ-УЛУ-У-УС!!!

Глава 13
Четвертый локулус

Как же сильно я ошибся, когда посчитал Зевса скрипящим старикашкой.
Мы бежали так быстро, что я едва замечал, как мои ноги касаются камней, которыми были выложены здешние дороги. Но ритмичный грохот кожаных сандалий позади и не думал стихать. Улочка была такой узкой, что нам пришлось выстроиться друг за другом, со мной замыкающим, Эли посередине – она постоянно оглядывалась через плечо – и Кассом впереди.
– КОВАБУНГА-А-А! – взревела статуя.
У Эли расширились глаза.
– Пригнитесь! – вскрикнула она.
Я упал на дорогу. Посох Зевса просвистел у нас над головами точно копье и с металлическим звоном воткнулся между прутьями металлической решетки над дождеприемником.
Я вскочил на ноги, прижимая локулус локтем к боку, точно футбольный мяч. Зевс был уже в каких-то двадцати ярдах. Из меня сделают шашлык, если я не доберусь до этого посоха раньше его владельца.
Я подскочил к посоху. Зевс зарычал, сообразив, что я намеревался сделать. Посох глубоко воткнулся между прутьями, но с третьей попытки я все-таки смог выдернуть его. Правда, вместе с решеткой, которая улетела на другой конец дорожки.
– ГРРРА-А-А-А-А!
Я не узнал собственный голос. Я поднял левую руку, прикидывая вес посоха. Эта штука должна была весить примерно столько же, сколько и я сам, но при этом казалась невероятно легкой.
Зевс, вытянув руки, прыгнул на меня. Мое тело пришло в движение. Я провернулся на месте влево и взмахнул левой рукой, ударив посохом по ногам статуи. Ее занесло вперед и вниз, и Зевс шлепнулся лицом прямо на камни. Не теряя ни секунды, я занес над головой посох и встал над ним.
Зевс перевернулся на спину и поднялся. На его лице появилась гримаса ужаса.
Я мог видеть немой шок в глазах Касса и Эли.
И я сам был напуган. Как у меня это получилось?
– Я БЫ СМОГ ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА… – сказала статуя. – ЕСЛИ БЫ НЕ ВЫ, НАДОЕДЛИВЫЕ ДЕТИШКИ!..
– Что? – не понял я.
– ДУМАЮ, ЧТО ЭТО НАЧАЛО ПРЕКРАСНОЙ ДРУЖБЫ.
– «Скуби-Ду»! – воскликнула Эли. – «Касабланка»!
– Это все, что он знает? – спросил я. – Эли, ты у нас фанат старого кино. Ты можешь ответить ему так, чтобы он понял?
– Э-э… «Сдавайся, Дороти»? – попыталась она.
Но Зевс не слушал. Склонив голову набок, он, не отрывая от меня взгляда, пошел мне навстречу. Я поднял посох повыше, и он остановился.
– Масссаррриммм? 
Его голос смягчился. И в нем слышался вопрос. Настоящий вопрос. Я вдруг начал понимать его намерения.
– Ого… – пробормотал я. – Он думает, я Массарим. Он думает, что я тот, кто дал ему локулус.
– В-в-видимо, дело в семейном сходстве, – с трудом выговорил Касс.
Я сделал шаг вперед.
– Джек, – сказал я, ткнув себя в грудь. – Я Джек.
– Дзек , – повторила статуя, указав на меня.
– Правильно – Джек, не Массарим, – кивнул я. – Итак. Ты можешь оставить нас в покое? Возвращайся!  Тебе не нужен этот локулус. Зачем он тебе? Ты Зевс ! Ты можешь швырять молнии и еще кучу всего. Ты меня понимаешь? Иди назад!
Зевс потряс головой. Его щеки запали.
– ИДИ?..
– Домой! – сказал я.
– ПОЗВОНИТЬ ДОМОЙ?.. – прорычал Зевс.
Ну здорово. «Инопланетянин». Зевс заковылял ко мне. По-другому и не скажешь. У него были сильные мускулистые ноги, но плавности ему явно не хватало. С такого расстояния я смог рассмотреть его глаза, которые оказались не просто цветными кружками, а представляли собой беспокойную закручивающуюся массу из форм и оттенков, словно два маленьких урагана. Я попятился, следя за тем, чтобы Касс и Эли оставались у меня за спиной. Одной рукой я прижимал к себе локулус, другой продолжал целиться в статую посохом.
– Да отдай ты его ему, иначе он нас убьет! – не выдержал Касс и выдернул локулус из-под моей руки.
Он застал меня врасплох. В миг, когда локулус перестал касаться моего тела, посох выскользнул у меня из пальцев. Он вдруг резко стал непосильно тяжелым. Ударившись об камни, он с треском разломился на три части.
И тут до меня дошло, что это был за локулус. С ним я легко размахивал тяжеленным посохом и прыгал, точно ниндзя, и дело было вовсе не в адреналине.
– Касс, это локулус силы! – закричал я. – Отдай его мне!
Зевс и я одновременно метнулись к нему. Вскрикнув, Касс отскочил назад и выронил локулус, точно обжегшись об него. Тот покатился по улице. Я рыбкой прыгнул за ним и плашмя рухнул на обочину. Локулус лежал на дне дождеприемника, упав в отверстие, где раньше была решетка.
Я схватил его обеими руками и обернулся.
Зевс приближался. В руке он держал кинжал с огромной рукоятью и зазубренным, как разбитая бутылка, лезвием.
Я слышал крики Эли и Касса. Но локулус наделял меня силой, о которой я не мог и мечтать. Я почувствовал, как моя свободная рука потянулась вниз и подхватила с земли одну из частей сломанного посоха Зевса.
Я взмахнул им на манер бейсбольной биты и ударил Зевса в живот. Того отбросило через всю узкую улочку и ударило об стену. Я подскочил к нему, схватил за ворот и поднял над головой.
Я, Джек Маккинли, одерживал верх над самим Зевсом!
Заметив торчащий из стены толстый ржавый гвоздь, я подбросил на него Зевса, но так, чтобы пострадала лишь его туника. Потому что вот такой уж я. По крайней мере, когда у меня локулус силы.
Подвешенный Зевс заревел и дико забился. Было очевидно, что надолго его это не задержит.
В конце улочки стояли две брошенные ручные тележки. Одна была полна разными изделиями из кожи – сумками, сандалиями, мешками, одеждой.
Я подбежал к тележке и выудил из нее гигантских размеров жилет. Зажав локулус под рукой, я разорвал кожу, точно это была бумага.
– Спокойно. – Я осторожно подошел к Зевсу. – Больно не будет.
Я схватил его руки. Поверить не мог, с какой легкостью я преодолел его сопротивление. Пока я вязал ему запястья, Зевс прокричал:
– Я ДОБЕВУСЬ ДО ТЕБЯ, ГАДКИЙ КВОЛИК!
Я отошел от него и услышал, как Эли захихикала.
– Что смешного? – поразился Касс. – Ты видела, что только что сделал Джек?
– Извини… извини, – опомнилась Эли. – Просто… Элмер Фадд?
– Мда, он определенно выглядит не очень божественно, – согласился я. – Но он скоро освободится. И поверьте мне, он не остановится, пока не вернет свой локулус. А я не хочу оказаться с ним рядом, когда это случится. – Я оглянулся через плечо. В обманчивом лунном свете казалось, будто до начала крутых склонов Пелопоннесских гор было не меньше мили. Среди темных точек деревьев можно было различить черные провалы.
Пещеры .
– Уходим, – позвал я.
Мы побежали по узким улочкам прочь от центра города, оставив позади яростные вопли Зевса.
Но, миновав одну из последних лачужек, я резко остановился.
– Погодите минутку.
– Джек, нам нельзя останавливаться! – возразил Касс. – Эта штука освободится и убьет нас!
– Он превратился в Зевса, потому что мы оказались рядом, мы запустили его, – сказал я. – Точно так же, как это сделал другой Избранный столетия назад. Я надеюсь, что он вновь обернется статуей, как только мы удалимся на достаточное расстояние.
– Да, но ведь он все-таки убил того парня, – напомнил Касс. – Что, если он не превратится назад в статую, пока не вернет локулус и заодно не убьет нас?
– Предлагаю позвонить твоему папе, – высказалась Эли. – Пусть заберет нас отсюда. Это была плохая идея. Мне будет спокойнее, когда между нами и им будет океан.
Секунду я обдумывал ее слова. Мне не хотелось покидать Руфони сейчас, когда Масса нас заметили. У нас оставалось слишком мало времени до того, как одного из нас скрутит следующий приступ, а от осколка уже ничего не осталось.
– Давайте спрячемся на время в горах, – предложил я. – Оттуда мы сможем заметить приближение Зевса. Так у нас останется шанс, что Масса придут за нами; сами понимаете, они захотят заполучить локулус. По крайней мере, там мы будем в безопасности. Хоть и недолго.
– Если Зевс доберется до нас, нам потребуется что-то намного большее, чем один локулус силы, – проворчал Касс.
– Я напишу папе по дороге, – ответил я. – Может, он что-нибудь придумает.
Мы повернулись и побежали прочь от подвешенного на гвоздь Зевса.

Глава 14
Побег из ноздри

Я закрепил фонарик на макушке оставшимися полосками кожи от разорванного жилета. Держа одной рукой локулус, с помощью второй я карабкался по скалистому склону. С локулусом силы это было так же легко, как ходить по земле.
К тому моменту, когда я добрался до первого широкого выступа, Касс и Эли уже заметно отстали.
– Выпендрежник, – крикнул мне вслед Касс.
– Не торопитесь, смертные, – отозвался я.
Я сел, снял рюкзак и прочел папино сообщение, что он прислал, пока мы были на полпути из Руфони. Как я и ожидал, у него возникли кое-какие мысли насчет нашего нового плана:
Я не знал, что он нам отправил. Времени спросить не осталось. Над головой послышался шум двигателя.
Со стороны аэропорта показался вертолет. Я встал и замахал руками. Вертолет завис надо мной, и в его борту открылся люк, из которого на толстой веревке начал опускаться мешок.
Папа прислал нам локули!
– Дорогой, мы дома, – объявила Эли, ухватившись пальцами за край выступа.
Я наклонился и поднял ее одной рукой, словно тряпичную куклу. Она неловко спрыгнула на землю.
– Сбавь энтузиазм, Супермальчик, – проворчала она.
– Прости. Попробуем иной способ. – Я сел на краю выступа, свесив вниз ноги, так что они оказались прямо над головой Касса. – Хватайся!
– За что? – не понял Касс.
– За мою лодыжку, – подсказал я. – Давай.
Почувствовав его пальцы на своей ноге, я резко опустился на спину и поднял ноги, подбрасывая Касса. С криком тот перелетел через меня и упал рядом с Эли.
– Добро пожаловать, – сказал я. – Вы как раз к прилету Санты.
Касс отряхнулся и посмотрел наверх.
– Что за?.. Зачем твой папа их нам отправил?
Мешок завис прямо над нашими головами. Я отвязал веревку.
– Он надеется, что это заставит нас передумать. Типа, посмотрим мы на локули и скажем: «А давайте сделаемся невидимыми и полетим назад в аэропорт!»
– Вообще-то это неплохая мысль, – заметил Касс.
– Мы останемся здесь и будем ждать, – твердо заявил я.
Я дернул за веревку, давая знак, что мешок у нас. Веревка втянулась в люк, и уже через несколько мгновений вертолет скрылся в ночи в направлении Каламаты.
Папа привязал к мешку записку: «Удачи и скорее возвращайтесь!»
Я быстро сунул ее в карман и посветил фонариком по сторонам. Позади меня в склоне горы зиял вход в пещеру примерно четыре фута в высоту. Внутри было пусто. Заднюю стену, до которой было, может, футов двадцать, покрывали граффити на греческом.
– Если понадобится, можем спрятать локули здесь, – предложил я. – Я напишу папе, чтобы он забрал их после того, как Масса нас найдет. И зачем он только прислал их нам…
Эли изучала окрестности. Руфони превратился в скопление тусклых огоньков вдалеке. Поблизости было лишь одно строение – одинокий белый домик с крестом на крыше посреди поля у подножия гор.
– Фар не видно, – сказал я.
– А монахи умеют водить? – спросил Касс.
– Разумеется, умеют! – откликнулась Эли. – Как иначе они бы путешествовали?
– Пешком? – предположил Касс. – На верблюдах? Я не знаю. Просто мы торчим тут как дураки.
Я хотел встретиться с людьми из Масса. Умирал от желания. Не знаю, было ли это влияние локулуса силы и вновь вспыхнувшей надежды, что мы все-таки сможем собрать все семь локули.
– Может, они и не пойдут за нами, – вздохнул я. – Давайте переждем ночь. Если ничего не произойдет, мы всегда можем вернуться в Руфони при свете дня.
Касс принялся кружить по выступу и, щурясь, всматриваться куда-то в даль.
– Как быть с молниями? – спросил он.
– С какими молниями? На небе ни облачка, – изумилась Эли.
– Но он ж Зевс, не забыла? Что, если он ударит по нам молниями?
– Это все миф, – напомнил я.
– Ой, ну надо же! – отбил Касс. – В смысле, ну конечно, о чем я, мифы – это ведь все выдумка! Это все вранье, как, к примеру, я даже не знаю… что статуи могут оживать!
– Тише, Касс, – попытался я купировать его вспышку.
– Но он прав, – подхватила Эли. – Мы черт знает в какой дыре. Мы видели нескольких монахов и решили, что они из Масса. Но что, если настоящим Масса известно нечто такое, из-за чего они и близко не подойдут к этому месту?
Касс эмоционально вскинул руки.
– А может, все это с самого начала была плохая идея!
– Эй-ей, да что с вами? – возмутился я. – Мы ведь вместе все решили! Нельзя теперь вот так взять и сдаться. Кроме того, мы нашли еще один локулус, так что, на мой взгляд, это прогресс. Плюс я спас наши жизни и повесил Зевса на гвоздь, и почему-то не услышал ни одного спасибо. Хотите позвать моего папу, чтобы он забрал вас отсюда? Пожалуйста. Но я лучше умру, чем отступлю. Если потребуется, я сам все сделаю.
Я отошел к дальнему краю выступа и прислонился к скальной поверхности. Я слышал позади невнятное бормотание Эли и Касса. В тот момент я на полном серьезе был готов отправиться на остров один. Терять мне было нечего.
После секунды тишины я почувствовал на своем плече руку.
– Эй, – сказала Эли.
– Я не понимаю, что не так, Эли, – бросил я. – Что тебя и Касса не устраивает?
Она ответила не сразу.
– Когда я едва не умерла, Джек, это меня изменило. Наверное, я уже не так сильно этого боюсь. Часть меня хочет просто вернуться домой и провести оставшееся время с мамой и друзьями.
– Я не хочу, чтобы ты умерла, – заявил я. – Или Касс. Или я сам. Четырнадцать лет – это слишком рано.
Эли кивнула.
– Да уж. Думаю, ты прав. Спасибо, что подвесил на гвоздь Зевса, Джек. Ты старался ради нас. Я хочу сказать… Мы вместе. До конца.
– Не самый удачный выбор слов, – заметил я.
Эли засмеялась.
– Извини.
Мы сели, свесив ноги через край выступа. Касс присоединился к нам и опустил голову на плечо Эли.
– Я устал. И не вздумай сказать: «Привет, Устал. Я Джек».
– Я тоже устала, – призналась Эли. – Мы близнецы.
– Вы спите, – предложил я. – А я понаблюдаю.
– Как мы узнаем, что ты тоже не заснешь? – засомневалась Эли.
Я взял в руки локулус.
– У Попая есть шпинат. У Супермена – сила Криптона. А у меня, Джека, есть локулус силы.
Глаза у Касса слипались и вскоре совсем закрылись. Несколькими секундами позже то же самое случилось с Эли. Я беспокоился за них. Я не был ни Попаем, ни Суперменом. Они были нужны мне, и я чувствовал, как они отдаляются от меня.
Над нами пролетел еще один военный самолет, но ни Касс, ни Эли не пошевелились. Я крепко прижал к себе локулус и повел взглядом по округе, слева направо. Затем еще раз.
И еще.
На четвертый раз мои веки отяжелели. Пятый был отложен до рассвета.
Локулус силы оказался бессилен в борьбе со сном.

Глава 15
Продолжение сна

Он нашел меня .
Опять. 
Я думал, что оторвался от него в Галикарнасе. Но вот же он, здесь, в Олимпии, прямо передо мной. Стоит перед огромной мраморной глыбой, что три месяца тащили сюда двадцать рабов. 
Я знаю этот взгляд. Взгляд Преданного Полководца. От одного этого взгляда целые войска начинали дрожать в своих сандалиях. От этого взгляда я пускался в плач в те времена, когда сам был еще юным изнеженным принцишкой. Но теперь, после всего пережитого, после всего, через что пришлось пройти моей родине, он меня лишь злит. 
– Вот так ты поступишь со своей плотью и кровью, Массарим? – то были его первые слова. – Пойдешь на обман? На измену? 
Я смотрю прямо в его серые суровые глаза, пытаясь разглядеть в нем того человека, кем я когда-то восхищался и кого безмерно уважал. 
– Могу спросить тебя о том же, – отвечаю я. – Для короля его народ есть его собственная плоть и кровь. А ты позволил им умереть. Это ли не измена в чистом своем проявлении? 
– Вина лежит на королеве, – кричит он, – и на тебе, неблагодарный подлец… 
– Тогда ты смотрел сквозь пальцы на дела матери, а теперь обвиняешь ее? – возмутился я. – Почему же ты молчал, когда она нарушила баланс сил Атлантиды? Когда она, даже не задумываясь о возможных последствиях, копалась в этой силе и экспериментировала над ней? Когда она вытянула ее из земли и заключила в семи сферах… 
– Кража этих сфер – вот что привело к разрушениям! – ревет он. – Вы развлекались с ними! Строили из себя богов! 
Этот спор меня утомляет. Меня ждет работа. 
– О последнем я искренне сожалею, – признаю я. – Но я быстро осознал, что ошибался. Я вернул их. Если ты прав, все должно было прийти в норму. Не так ли? 
Король молчит. 
– Зачем было это землетрясение, мой король? – спрашиваю я. – Зачем все эти монстры? 
Он отворачивается. 
– Истощение силы – дело рук матери, не моих, – продолжаю я. – Она разрушила Атлантиду. Оставь мы локули там, и они бы затонули вместе со всем континентом. Лишь забрав их и спрятав в безопасных местах – украв, как ты изволишь говорить, – мы сохранили надежду на восстановление нашей родины. Умы будущего, великие умы, что во многом превзойдут наши, найдут способ. Я не ищу славы, я не настолько глуп. Я хочу сохранить локули для будущих поколений в самых удивительных произведениях человеческой мысли и рук. – Я указал на мраморный блок впереди. – Узри Зевса, отец! Разве он не выглядит как живой человек? 
Ни на человека, ни тем более живого этот кусок мрамора никак не походит. В нем едва можно различить спинку огромного трона и грубые линии того, что однажды, согласно задумке, станет объемным изображением могущественного бога. Зодчих больше привлекала идея Зевса стоячего, но ни один храм не смог бы вместить подобную величественную скульптуру. Поэтому он сидит на достойном его царском троне, надежно утвердив ноги на постаменте. Его посох высекли отдельно, и сейчас он стоит сбоку от мраморного блока. Рядом с локулусом силы. 
Вот что я хотел, чтобы отец увидел. 
Морщины на его лице углубились, глаза остекленели. Как долго я ждал этого момента! Все то время, что прошло с побега с Атлантиды, я наращивал собственные силы. 
IMMOBILITUS. 
Ноги моего отца приросли к земле. Он пытается сдвинуться с места, чтобы добраться до локулуса, но не может. 
– Я не позволю! – кричит он. – Я приказываю тебе вернуть его мне! 
– Я не твой воин, – отвечаю я. 
– Ты мой сын! – ревет он. 
Меня разрывает от острого чувства вины. Должен ли я проявить милосердие? Его слова тяжким грузом ложатся на сердце. 
Но смерти тысяч атлантийцев тяжелее. 
Мне предстоит еще много работы. Нужно завершить строительство. Меня не остановить. Никаким армиям. И даже самому Ула’ару. 
– Ты предпочтешь, чтобы этот локулус оказался в твоих руках, а не в руках Зевса? 
– Сейчас же! – бушует он. 
– Я исполню твое желание, отец, – говорю я. – Прямо сейчас и на веки веков. 
Я чувствую, как сила поднимается от моих ступней и заполняет мое тело. С ней приходит боль. Острая, до слепоты. Я протягиваю руку к отцу и чувствую сильнейший разряд, точно сотня ножей устремляется по моим венам. 
Отец в шоке распахивает рот. Его ноги отрываются от земли, и он взлетает. 
Он кричит. Я еще никогда не слышал от него панических криков. Я знаю, что это наша последняя встреча. 
Но я отворачиваюсь. Я уже успел оплакать своего отца. Оплакать свой народ. Моя семья ждет меня в будущем. В новом, еще не рожденном мире. 
Я ухожу прочь, заставляя себя не слушать. 

Глава 16
Почувствуй себя козлом

Я резко открыл глаза и принялся прокручивать в воображении увиденное, стараясь запечатлеть все в памяти, так как знал: эти сны всегда что-то значили.
В более ранних их версиях я видел сцены разрушения Атлантиды и кражи локули. Тогда все выглядело так, будто я пребывал в теле принца Караи. Но в последних снах я был Массаримом.
Сложно объяснить, но мир глазами второго представал в куда более темных красках.
– Эй, – тихо позвала Эли. – Ты в порядке?
Я сел. Образы из сна окончательно растворились, точно предрассветная дымка. Я был на скальном выступе недалеко от Руфони. Было темно. Середина ночи. Эли лежала сбоку от меня, а за нами в позе эмбриона сонно посапывал Касс. Я заморгал, возвращая себя в реальность.
– Я хотел убить его… – пробормотал я. – Не я. Массарим.
– Ты хотел убить Массарима? – спросила Эли.
– Нет! Я был Массаримом, – объяснил я. – Во сне. Я хотел убить своего отца. Короля Атлантиды, Ула’ара. Это второй раз, когда я видел его во сне. Первый случился, когда у тебя был приступ. Я тогда тоже был Массаримом. Король злился на меня за то, что я украл локули. Я швырнул фальшивый локулус с обрыва в Галикарнасе. Хотел его обмануть. А в этот раз мы были у статуи Зевса. Только она еще не была статуей.
Детали ускользали. Эли положила руку мне на плечо.
– Мне тоже снятся кошмары, хотя и не такие. Тсс, все нормально.
– Знаю. Это просто сон. – Ее ладонь была теплой, и я позволил себе прислониться головой к ее плечу. Вдалеке тускло мерцали огни Руфони.
– Мне кажется, или скоро утро? Пора решить, что мы будем делать дальше.
Я услышал позади нас глухой удар.
Касс тут же распахнул глаза и, обернувшись, скользнул взглядом вверх по склону.
– Вы это слышали?
Мы с Эли встали.
– Какие животные населяют горы Греции? – спросила Эли.
– Козлы? – предположил я.
К моей голове все еще был привязан фонарик. Я повел лучом света вверх, и в его пятне мелькнуло нечто маленькое и заостренное.
Касс дернулся назад и едва не сорвался с края выступа.
– Ай! Козлы швыряются в нас камнями!
Еще один «снаряд» упал рядом. И еще один.
– Не думаю, что это козлы.
– Давайте укроемся в пещере, – предложил Касс.
Эли и Касс первыми направились к входу в пещеру. Я подобрал свой рюкзак и локулус силы и уже хотел последовать за ними, но в тот миг, когда я зажал сферу под рукой, что-то изменилось.
Я не желал прятаться. Я был зол. Кто-то пытался нас напугать. Что, если это ловушка, что, если массарины хотят загнать нас в пещеру, откуда мы не сможем сбежать? После всего, что нам пришлось пережить, я не мог этого допустить. Я крепко прижал к себе локулус и утвердил ногу на склоне.
– Джек? – позвала Эли из пещеры. – Джек, что ты делаешь?
Мои пальцы впились в плотную землю, точно крюки. Теперь уже они оба кричали мне из пещеры, но мои мысли были далеко. Я лез по склону, и казалось, что мои мускулы превратились в стальные канаты.
– Йе-ху-у! – Я не мог не заорать. Я хочу сказать, сами подумайте. Джек Маккинли, кого всегда последним выбирали в команду по любой спортивной игре. Кто валился с одного тычка. Бессменный обладатель звания «Кто Чаще Всего Оказывался Сбит с Ног Барри Ризом» в течение пяти лет. Но сейчас, когда моим друзьям угрожала опасность, я мог что-то сделать. Я взбирался по горе с легкостью… козла!
Потрясающее ощущение.
Не отвлекайся .
Я оттолкнулся от склона и, взлетев вверх, наверное, футов на пятьдесят, ухватился пальцами за край следующего выступа. После чего подбросил себя вверх и совершил переворот в воздухе на триста шестьдесят градусов. Ну, может, на триста сорок, потому что приземлился я на спину. Стоило отметить, что со мной был не локулус безупречной координации.
Но боли не было, и я тотчас вскочил на ноги и покрутил головой, подсвечивая себе фонариком. Этот выступ был у́же предыдущего, но зато длиннее.
Там .
Надо мной. Крошечное движение. Нечто темное на темном фоне.
– Эй?
В этот момент кто-то спрыгнул на меня. Я потерял равновесие, и меня занесло. Локулус выскользнул из-под моего локтя.
Я упал и откатился в сторону. Фонарик сорвало с головы. Я поспешил схватить его и, потрясая кожаными лентами, начал судорожно водить пятном света по сторонам.
– Кто здесь? – закричал я.
– Джек? Ты в порядке? – донесся снизу голос Эли.
Я почувствовал, как мне на плечо легла чья-то тяжелая ладонь. Отскочив в сторону, я развернулся лицом к тому, кто напал на меня.
На меня смотрели два пылающих яростью глаза. Серебристо-серые и уж точно не человеческие.
– Чего ты хочешь? – спросил я.
– А ЧТО У ТЕБЯ Е-Е-ЕСТЬ? – раздалось в ответ, и Зевс всей своей огромной тушей бросился на меня.

Глава 17
Схватка на горе

По ощущениям было похоже, будто откуда-то с высоты прямо мне на грудь упала корова. Я не мог вздохнуть. Рот Зевса был в каких-то дюймах от моего лица, но я не чувствовал ни тепла, ни запаха его дыхания, ни самого дыхания. Одной рукой он ухватился за локулус, и все мои силы уходили на то, чтобы удержать его.
Пока я касался сферы, я мог сравниться с Зевсом в силе. Я резко извернулся всем телом. Пнул наугад. Наконец, я просто откинул голову и врезал ему в лоб.
Это оказалось безумно больно. Но, полагаю, ему тоже это не понравилось. Зевс удивленно вскрикнул. А я воспользовался этим моментом: сжал ноги в коленях и резко выпрямил, ударив его в живот. Он повалился на спину.
К несчастью, локулус отбросило в противоположную сторону. Я быстро встал на колени и поводил фонариком по выступу.
Бог-статуя стоял позади меня, широко расставив ноги и сжимая в правой руке обломок своего посоха.
– Мы идем к тебе! – раздался снизу голос Эли.
Я повел лучом по сторонам в поисках локулуса. Зевс заметил его первым. Он рванул вперед и вытянул к нему свободную руку. Я ринулся ему наперерез.
Большая ошибка. Без локулуса все мое тело взвыло от боли. Меня отбросило назад, но все же я смог слегка покачнуть его, и мы оба повалились на самый край выступа.
Локулус покатился в сторону. Зевс и я одновременно прыгнули к нему. Я оказался ближе и смог скользнуть пальцем по гладкой поверхности. И тем самым спихнул его вниз.
Я заорал:
– Ловите!
Зевс взревел и набросился на меня, загребая пальцами в поисках моей шеи. Его глаза горели яростью. Мне ничего не оставалось сделать, кроме как укусить его в плечо.
У него глаза полезли из орбит. Рука застыла. Я прыгнул к краю и перевалился через него, молясь, чтобы я не пролетел мимо нижнего выступа.
– Джек!
Эли, распластавшись всем телом по склону, карабкалась вверх. Она умудрилась поймать сферу и теперь крепко прижимала ее к себе. Я попытался извернуться в воздухе, чтобы не задеть ее, но моя нога ударила по локулусу, выбив его из ее руки. Касс, лезший прямо за ней, поспешил спрыгнуть на выступ, уходя от столкновения.
Я упал рядом с Кассом. Эли приземлилась на меня. Было больно, но в целом мы все не пострадали.
– Где локулус силы? – спросил я, вскакивая на ноги.
– На дне! – с отчаянием в голосе ответил Касс. – Я видел, как он упал.
Я поднял взгляд ко второму выступу. Зевс стоял на краю и смотрел по сторонам. Мне необходимо было как можно скорее спуститься. Я расстегнул рюкзак и вытащил мешок с двумя локули.
– Я полечу вниз, – сказал я, осторожно вытаскивая локулус полета. – А вы с Эли…
– ДЖЕРОНИМО!
Зевс спрыгнул с верхнего выступа, нацелившись прямо на меня, точно я был бассейном в жаркий летний день.
Я повалился в сторону. Зевс с грохотом приземлился ровно на том месте, где я был секунду назад. Он взмахнул обломком посоха. Я ощутил удар по лодыжке и поморщился. Но я уже был в воздухе благодаря локулусу полета.
Боль мешала мыслям. Локулус дергался вверх-вниз, как безумный. Я чувствовал себя летучей мышью, потерявшей ориентацию в пространстве.
Ты так сорвешься! Сконцентрируйся! Думай! 
Я сделал глубокий вдох, и локулус плавно приподнялся. Видимо, солнце успело приблизиться к горизонту, потому что я мог различить очертания Зевса. Он стоял на краю нашего выступа с распахнутым в изумлении ртом. Касса нигде не было видно, а Эли спускалась по склону.
Разумеется. Ей пришлось выпустить локулус невидимости. Ей были необходимы обе руки.
– Джек! Касс упал! – закричала она.
Я быстро опустил взгляд, но подножие горы все еще было скрыто во тьме.
– Касс! – позвал я. – Ка-а-асс!!!
Заложив вираж, я ухнул вниз. Приземление вышло куда более жестким, чем я рассчитывал. Лодыжку свело в приступе боли, и я едва не упал. Я повел лучом фонаря вокруг себя. Кусты и деревья были грязно-зеленые, точно декорации к фильму.
Лишь на третий поворот головы я заметил в пятне света под толстым деревом у самого основания обрыва знакомую коричневую футболку и рванул прямо через кусты, умудрившись попасть ногами, должно быть, во все норы, что оказались у меня на пути.
Касс лежал на животе с вывернутой шеей, из-за чего его лицо смотрело почти прямо вверх. Я упал рядом с ним на колени и осторожно приподнял его голову. Рядом лежал рюкзак со знакомой круглой выпуклостью. Он даже не успел вытащить локулус.
– Касс, – позвал я. – Ты в порядке?
Он моргнул. Похоже, ему было нелегко сфокусировать на мне взгляд.
– Если не считать кучи иголок в моем заде, – ответил он, – чувствую себя вполне комфортно. Ай-яй-яй… – Поморщившись, он свернулся в позу эмбриона, и в этот момент сверху раздался вопль Эли.
У меня кровь застыла в жилах.
– Хватай… локулус… силы… – простонал Касс.
Я проследил за его взглядом и довольно быстро заметил в луче света от фонаря локулус силы. Он лежал на небольшом кустике примерно в десяти футах в сторону. Я со всех ног бросился к нему, выключил фонарик и сунул его назад в рюкзак.
– Спасибо, Касс!
Зажав под локтями по локулусу – силы и полета, – я пулей рванул вверх. Статуя спускалась по склону. От Эли ее отделяли какие-то дюймы.
– Эй, Зевс! – крикнул я.
Он притормозил, глубоко вонзив в землю скрюченные пальцы, и повернулся лицом ко мне.
Я закружил над ним. В лунном свете блеснули зубы – статуя в ярости оскалилась. Обе мои руки были заняты, поэтому пришлось воспользоваться ногами.
– Готовься, я лечу тебя пинать, – предупредил я.
И, скользнув вниз, с размаху врезал ему ногой по челюсти. Зевс, сорвавшись, покатился по склону. От острой вспышки боли в ноге у меня побелело в глазах.
– Джек! – закричала Эли.
Я выровнялся и подлетел к ней. Она схватила меня за руку.
– Ты как? – спросила она.
– Хорошо, что у меня есть сила, – ответил я, спускаясь к Кассу, – но сейчас я был бы очень рад исцелению.
Я коснулся земли так, чтобы основной вес пришелся на здоровую ногу.
– Ты можешь… двигаться, Касс? – спросил я, морщась от боли.
– Станцевать брейк – нет, – отозвался Касс. – Сбежать от ненормального бога-убийцы – да. А ты? Выглядишь не очень хорошо.
Я сел рядом с ним и всмотрелся в горизонт.
– Где он? Зевс?
– Это было мощное падение, – заметил Касс. – Если он не был мертв до него, сейчас он вполне мог отправиться на тот свет.
– Он бог, – возразила Эли. – Разве он может умереть?
– Стоит унести отсюда ноги прежде, чем он нас обнаружит. – Я посмотрел по сторонам и заметил вдалеке белую лачужку. Ее крышу венчал крест. Церковь. – Туда.
– Постой. Я думала, мы вернемся туда, где были монахи, – удивилась Эли.
– Я рассчитывал, что статуя вновь обернется в камень, – сказал я. – Но этого не случилось. Он пойдет за нами. Вспомни всех тех невинных детей с семьями и стариков в Руфони – думаешь, никто из них не пострадает?
– Но… – начала Эли.
– У нас три локули, Эли, – перебил я. – Масса об этом узнают. Куда бы мы ни отправились сейчас, они последуют за нами. Мы не можем подвергать тех людей опасности. Так что давайте убираться отсюда!
Я опустил локули на землю, достал телефон и отправил папе сообщение:

дела плохи! скорее к нам.
белая церковь у гор за Руфони.

– Валим, – объявил я, поднимаясь.
По другую сторону кустов, точно цунами, поднялась огромная черная тень.
– КОМУ БУДЕТЕ ЗВОНИТЬ?
В мою грудь врезался кулак, и я повалился на спину.
Зевс ломился сквозь кусты. Я попытался встать, но пострадавшая нога подломилась. Всю правую сторону тела пронзила боль.
Сощурившись, я смотрел, как бог-статуя, зажав под локтем локулус силы, бежит назад к городу, а над ним пролетает очередной самолет.

Глава 18
Неудачник, неудачник, неудачник

Я в пути. вы ок? что случилось?

Хромая в сторону белой церкви, я прочел сообщение от отца.
Лодыжка болела так сильно, будто ее оторвали от ноги, а потом кое-как приделали обратно. Футболка Касса была вся разодрана, а лицо исцарапано ветками. Эли выглядела как актриса массовки для сериала «Ходячие мертвецы». Солнце уже взошло, и теперь я мог разглядеть в деталях все раны друзей.
Зевс давно скрылся из вида. Должно быть, сейчас он уже вновь обратился в статую. Может, в Руфони, а может, где-то по дороге.
Мне не хотелось знать. Это можно было отложить до нашей следующей схватки.
– И что мне ему ответить? – пробормотал я.
– Как насчет «Салют, пап! – отозвался Касс. – Мы тут пытались украсть локулус у бога, что учил английский по ситкомам. Джек повесил его на стену, но он добрался до нас и едва нас не прикончил. Как спалось?».
– Не только по ситкомам, – уточнила Эли. – По фильмам тоже. Когда Джек спросил, чего он хочет, тот ответил: «А что у тебя есть?» Это реплика из «Дикаря» с Марлоном Брандо. Фильм 1953 года.
Касс кивнул.
– То есть для тебя новинка кинопроката.
Я перестал обращать на них внимание и набрал ответ папе:

долго рассказывать. ждем тя у белой церкви.

Я сунул телефон в карман и продолжил ковылять по каменистой местности. Мы мало разговаривали. Я старался смотреть на случившееся с позитивной точки зрения. Мы все остались живы. Мы знали, где локулус.
На этом позитивная часть обрывалась.
Уничтожить локулус исцеления? Есть.
Лишиться локулуса силы? Есть.
Оживить бога-маньяка и, предположительно, отправить его срывать зло на беззащитных жителях греческого городка? Есть.
Даже не приблизиться к тому, чтобы привлечь внимание Масса, что, по сути, и было главной целью нашего приезда в эту дыру? Есть.
Мы были команда неудачников, застрявших в темноте черт знает где.
Неудачник, неудачник, неудачник.
Я глубоко вдохнул. Профессор Бегад придумал для нас четверых прозвища. Воин, Моряк, Техник, Портной. Касс был Моряком, потому что он всегда знал, как куда добраться. Эли была нашим Техником, гением электроники. Мы потеряли Воина, Марко Великого и Могучего, потому что он присоединился к Масса.
Я же был Портным, что означало… да, в общем-то, ничего не означало. «Тот, кто объединяет всех» – так говорил Бегад. По мне, так это было вежливое перефразирование «тот, кто ни на что не годен».
Во мне не было ничего, что бы ген 7ЧС смог бы развить до уровня сверхспособности.
Глядя на своих потрепанных друзей, я решил, что, по крайней мере, способен сделать хорошую мину при плохой игре.
– Эй, выше нос, – сказал я. – Все еще не кончено, пока не пропоет толстая дама.
– Ла-ла-ла-ЛА-А-А-А-А! – Сопрано определенно было за пределами возможности Касса.
Я заставил себя рассмеяться. Но больная нога подкосилась, и я остановился.
Эли опустилась на колени рядом со мной и мягко коснулась моей лодыжки.
– Она сломана? Зевс сильно тебя ударил.
– Нет, не думаю, что она сломана, – ответил я. Ее прикосновение не принесло ничего, кроме боли, но мне нравилось чувствовать ее пальцы на своей коже. – И не так уж сильно он меня ударил. Будь моя нога бейсбольным мячом, она едва ли перелетела бы центр поля.
– Давайте передохнем? – предложила она. – А. И, кстати говоря… Спасибо, Джек.
– За что? – удивился я.
– За твою храбрость, – ответила она. – Ты спас нас.
Температура моего тела резко подскочила на десяток градусов.
– Э-эм, не хочу портить сей чудный миг, но нам нельзя останавливаться. – Касс порылся в кармане и достал осколок локулуса исцеления. Присев на корточки рядом с Эли, он прижал ладонь к моей лодыжке.
– Нет! Касс! – вскричал я, отдергивая ногу. – Не трать его! Слушайте, мы упустили наш шанс с Масса, и кто знает, когда мы снова с ними встретимся. Давайте побережем осколок.
Я покачался на ногах, прикидывая свои возможности. Было больно, но я знал, что у меня получится дойти.
– Ты уверен? – спросила Эли, и я кивнул в ответ.
Мы продолжили наше медленное продвижение к церкви. Лодыжка болела, но уже не так сильно.
– Давайте вот что друг другу пообещаем, – предложил я, – что мы будем беречь себя. Тогда нам не придется пользоваться этой штукой чаще, чем это на самом деле нужно.
Эли и Касс согласно замычали.
«Все равно она нас не спасет», – этого я говорить не стал.

* * *

Не так уж легко заснуть, когда на тебя смотрят святые.
Стены церквушки были покрыты белой штукатуркой. На мраморном полу стояли несколько рядов скамеек и небольшой алтарь из полированного дерева.
Еще здесь были огромные картины, все в красном и золоте, такие реалистичные, что создавалось ощущение, будто за нами со всех сторон следят.
Кассу и Эли каким-то чудом удалось задремать, но мне никак не удавалось расслабиться.
Я посмотрел на часы. Прошел почти час с моего сообщения папе. Где он?
Снаружи солнце все выше взбиралось по небу. Воздух был холоден и свеж. Я всматривался в горизонт, но все было спокойно.
Достав телефон, я набрал короткое сообщение:

ГДЕ ТЫ?

Ответ не заставил себя ждать:

ГДЕ ТЫ?

Ну здорово. Как я понял, подобных церквушек в округе были сотни, неудивительно, что он растерялся.

ТЫ ЗАБЛУДИЛСЯ?

ДА. МЕСТО? ОБЪЯСНИ.

Ты на дороге в ноздрю?

??

РУФОНИ = НОЗДРЯ, ЗАБЫЛ? Езжай к горам. Я же писал, мы в белой церкви у подножья.

ОК. ОСТАВАЙТЕСЬ.

Я решил, что папа либо перенервничал, либо сейчас за рулем. А может, и то и другое одновременно. Эти короткие сообщения слишком сильно отличались от его старомодного стиля с полными предложениями.
– Счастливо, ребят, – сказал я на прощанье святым, направившись ждать его на улицу.
Стоило мне выйти за дверь, как я заметил на горизонте какое-то движение. Мой пульс ускорился.
– Сюда! Мы здесь! – закричал я.
Касс с взъерошенными сбоку волосами, зевая, шагнул наружу.
– Надеюсь, он захватил с собой завтрак.
За ним показалась Эли. Ее фиолетовые волосы рассыпались по плечам, а выражение на лице смягчилось. Я улыбнулся.
– Доброе утро.
– На что ты уставился? – с подозрением спросила она.
– Ни на что. – Я отвернулся и указал на горизонт. – Папа едет!
Касс, прикрыв глаза от солнца, прищурился.
– Э-э… Он что, успел за ночь отрастить длиннющую черную бороду?
Стали видны очертания автомобиля. Папа арендовал в аэропорту «Мерседес», но к нам ехал мини-вэн, полный людей. Стекло со стороны водителя было опущено, и вскоре я уже смог разглядеть мужчину с седыми волосами, в очках и с бородой, как у участников «ZZ Top». Он замахал рукой и крикнул что-то по-гречески.
– Священник, – догадалась Эли. – Ну класс, теперь мы взломщики храма божьего.
Внешний вид этих ребят мне не понравился. С другой стороны, я понятия не имел, как выглядят греческие священники.
– Здравствуйте! – крикнул я.
– Не говорить по-гречески! – добавил Касс.
Машина притормозила у церкви, и водитель улыбнулся. Я заметил, что на нем была темная сутана.
– Американцы? – спросил он. – Рано на службу?
– Да! – пискнул Касс.
Открылись задние двери мини-вэна, и наружу выбрались двое мужчин, оба в длинных сутанах. Для одной маленькой церкви священников было многовато.
Не говоря уже о том, что священники обычно не носят с собой огнестрельное оружие.
– Джек… – прошептала Эли, беря меня за руку.
Мои глаза были прикованы к человеку, открывшему пассажирскую дверь. Он вышел из машины и, улыбаясь и приветственно раскинув руки, пошел нам навстречу.
Касс и Эли оцепенели.
– Доброе утро, – поздоровался брат Димитриос. – Я верил, что когда-нибудь увижу вас снова.

Глава 19
Есажу в

Рюкзак.
Он все еще был у меня. Мы и не подумали его спрятать.
Отлично. Наш план состоял в том, чтобы Масса схватили нас, а не чтобы они получили главный приз!
Касс и Эли оба смотрели на рюкзак. Было слишком поздно что-либо предпринимать.
– Что вы сделали с моим отцом? – спросил я. – Как у вас оказался его телефон?
– Джек, о чем ты? – засмеялся Димитриос. – Твой отец все еще в своем самолете. Чтобы найти вас, нам совсем не нужно было красть его телефон.
Он шагнул ко мне, так и не опустив руки, точно хотел обнять меня. Но я слишком хорошо знал, чего стоит дружелюбие Димитриоса. Оно было насквозь фальшивое, как пластмассовая тыква на Хэллоуин. Я отшатнулся.
– Ну же, не надо бояться. Вы должны прыгать от радости.
Один из головорезов Димитриоса открыл пошире задние двери.
– Так что… мы как бы едем с вами? – пискнул Касс.
– Будет не очень удобно, – признал Димитриос. – Но мы поедем не спеша.
– И, ну, что вы собираетесь с нами делать? – вырвалось у Касса.
Димитриос фыркнул.
– Праздновать, разумеется. Потому что у нас есть для вас чудесная новость – появился новый шанс для вашего спасения!
Касс и Эли бросили на меня настороженные взгляды. Никто из нас и не подумал сдвинуться с места.
– Дети мои, давайте будем откровенны друг с другом, – сказал Димитриос. – Масса, насколько вам известно, радеет за искренность. У вас с собой два локули. И, если я правильно понимаю, у вас же оставшиеся осколки локулуса исцеления.
У меня перехватило дыхание.
– Откуда вы знаете?
– Потому что, мой дорогой мальчик, мы не смогли обнаружить их в Нью-Йорке, – пояснил Димитриос. – А так мы нашли их все. Подумайте сами – с вашими и нашими осколками мы, возможно, сможем возобновить поиски локули! Их будет уже три! Оглянитесь вокруг. Видите хоть кого-нибудь из Института Караи, спешащего вам на помощь? Нет! Но, вуаля – мы здесь!
– Ну и кто любит тебя по-настоящему, крошка? – буркнул один из помощников Димитриоса, указывая на мини-вэн.
Три . Он ни словом не упомянул о локулусе Зевса.
– Так… как вы узнали, что мы здесь?
– Мы много лет налаживали сеть контактов, – ответил Димитриос. – Наш человек работает в здешних местах таксистом. Вы изрядно его повеселили.
– Таксист? – переспросил Касс. – Он показался мне слишком приветливым, чтобы быть из Масса.
Улыбка Димитриоса увяла. Но я мог думать только о тех монахах. Получается, они были не массаринами, а самыми настоящими монахами.
То есть Димитриос понятия не имел о Зевсе и четвертом локулусе.
Я сделал глубокий вдох и пошел к мини-вэну. Эли и Касс взобрались внутрь следом за мной, и металлическая дверь с грохотом захлопнулась. Покрышки зашуршали по земле, автомобиль развернулся и покатил назад по заросшему невысокой жесткой травой полю.
– Напомни мне, зачем мы это делаем? – прошипел Касс.
– Чтобы вернуться на остров, – шепнул я в ответ. – Чтобы восстановить локулус исцеления. Забыл наш план?
– Мы были не в своем уме, когда его придумывали, – простонал Касс. – Ты видел этих бугаев? Что, если они нас убьют?
– Что вы собираетесь с нами сделать, брат Ди? – громко спросила Эли.
– Боитесь? – Димитриос обернулся к нам.
– Есажу в, – ответил Касс.
Димитриос секунду тупо смотрел на него, после чего расхохотался.
– В ужасе! О да, я понял. С этой твоей милой привычкой не соскучишься. Бояться не стоит. Вот увидите. Итак. У меня есть к вам вопрос. Полагаю, ваш приезд сюда чем-то обоснован. Вы что, так и не осознали всю тяжесть того, что вы натворили в Нью-Йорке? Уничтожение локулуса приравнивается к уничтожению вас самих.
– Все мы осознали, – отозвалась Эли. – А вы осознали тот факт, что мы спасли ваши жизни? Если бы не мы, вы бы сейчас бродили зомби по Бо’глу.
– Пуская слюни, – добавил Касс. – С жуткими проблемами с кожей. Обескровленные. Вам бы это очень не понравилось.
Димитриос побледнел.
– Ты абсолютно права – как грубо было с моей стороны не поблагодарить вас. Меня едва не забрали в преисподнюю. Как и сестру Нэнси. Вы поступили очень смело, уничтожив локулус и закрыв тем самым врата.
Сестра Нэнси. Нэнси Эмелинк. Анаграмма имени Энн Маккинли, она же моя мама. Сколько ей еще удастся скрываться под этим именем? Я волновался за нее. Все эти годы мы считали ее погибшей, пока она втайне поднималась до самой верхушки Масса. Теперь же она, похоже, хотела мне помочь. А я хотел сохранить ее секрет. Что они с ней сделают, если узнают правду?
– Всегда пожалуйста, – отозвался я. – И мы в курсе, что стоим одной ногой в могиле, если вы спрашивали об этом.
– Уже нет, – с улыбкой возразил брат Димитриос. – Вы будете счастливы узнать, что нам удалось собрать локулус из Мавзолея. Кусочек за кусочком. Не хватает лишь тех частей, что вы забрали. И что вы отдадите мне прямо сейчас.
Димитриос протянул мне раскрытую ладонь. Я почувствовал, как Касс и Эли напряглись.
– Нет! – воскликнул я.
– Нет? – переспросил Димитриос. – Ты меня огорчаешь. Мне бы очень не хотелось приказывать тебя обыскивать. Мы ведь только начали быть друзьями.
Я быстро достал осколок и показал его ему.
– Джек! – вскрикнула Эли.
– Можете забрать его, – сказал я, – только, боюсь, вы передумаете это делать.
Я объяснил, что этот осколок поддерживал нас в живых. Что если его у нас забрать, один из нас или все трое впадут в кому.
– Нет, конечно, может, именно этого вы и хотите, – закончил я. – Чтобы все мы умерли прямо здесь, в вашем мини-вэне. Хотя жалко будет лишиться тех единственных людей, кто смог бы найти оставшиеся локули…
Пальцы брата Димитриоса замерли в миллиметрах от осколка. Он вскинул бровь и вздохнул.
– Хорошо, – сказал он. – Но не делайте глупостей. Вроде попытки сбежать. Вы нужны нам, и мы всем сердцем беспокоимся за ваши жизни.
– Сэр! – раздался спереди голос.
Димитриос резко развернулся. Мы ехали на восток, солнце, огромное и размытое, точно раскаленный очаг, поднималось прямо перед нами. В его лучах едва можно было различить мерцающую черную точку.
Папа .
Я сунул осколок в карман, достал телефон и быстро набрал следующее сообщение:

ПЛАН СРАБОТАЛ! МЫ В МИНИ-ВЭНЕ С БР. Д. УЕЗЖАЙ. ПЖЛСТА!!!!!

Брат Димитриос наклонился вперед. Точка на горизонте увеличивалась на глазах. Ею оказался темный автомобиль, мчавшийся на сумасшедшей скорости и оставляющий за собой клубы пыли. Водитель Масса крутанул руль, уводя мини-вэн влево, но автомобиль продолжал лететь нам навстречу.
Я прищурился от слепящих лучей солнца и всмотрелся в него.
«Мерседес». 
– Нет, нет, нет, нет, – забормотал я. – Не сейчас…
Эли сжала мою руку.
– Что этот идиот вытворяет? – закричал брат Димитриос, не отводя взгляда от дороги. – Обогни его, Мустафа!
– Он псих! – заорал в ответ водитель.
Нас жестко замотало из стороны в сторону, пока Мустафа пытался избежать столкновения, но «Мерседес», точно привязанный, несся прямо на нас. Я еще никогда не видел, чтобы отец так водил.
Мы с Эли и Кассом общей кучей из переплетенных ног и рук повалились на пол. Схватившись за спинку сиденья, я кое-как приподнялся и успел заметить в ветровом стекле краткую вспышку синего металла.
Уши едва не разорвало от грохота столкновения. Меня отбросило вперед и ударило об задние сиденья мини-вэна. Машину два раза прокрутило на месте, после чего она, наконец, остановилась. Брат Димитриос оттолкнул меня, но я успел выглянуть в боковое окно.
Автомобиль папы со смятой крышей лежал колесами верх.
– Пап! – этот вопль зародился где-то в пальцах ног и, пронесшись по всему телу, вырвался из моего рта. Я распахнул задние двери мини-вэна и выскочил наружу.
Я услышал, как один из Масса стонет и ерзает на пассажирском сиденье, зажимая ладонью кровоточащий лоб. Я захромал мимо него к папиной машине. До нее было футов десять. Из-под капота тянулся столб черного дыма, и все указывало на то, что в любую секунду может произойти взрыв, но мне было все равно. Я опустился на колени перед пассажирским окном в надежде увидеть его.
– Пап! Ты в порядке? Скажи что-нибудь!
В ответ с другого конца машины раздался громкий металлический «гррррак!», которому аккомпанировал звон осколков.
Водительская дверь .
Я вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как над колесом поднимается взъерошенная медно-рыжая шапка волос.
– Что-нибудь, – сказал Торквин.

Глава 20
Спрашивали Виктора Рафаэля Квинонеса?

Еще никогда в жизни я не был так счастлив видеть этого бородатого здоровяка, любителя отрыгнуть и всегда ходящего босиком.
– Что ты сделал с моим отцом? – закричал я. – Как ты оказался в его машине?
– Машину украл. – Он направился ко мне и пожал плечами. В одной руке он держал черную кожаную сумку, а другой покачивал монтировку. – В аэропорту. Он был там. Я был там. Мне была нужна машина. Ему – нет. – Его маленькие зеленые глаза блеснули из-под красного от крови лба. Он заметил брата Димитриоса.
– О, мой добрый друг… – Брат Димитриос подошел к Торквину и настороженно протянул ему руку. – Уверен, мы можем договориться, как два цивилизованных – агх!
Торквин взял брата Димитриоса за руку, поднял его над головой и швырнул на землю, точно мешок с картофелем.
Двое других священников в клубах дыма уже уносили ноги, только сандалии сверкали.
– Вернитесь! – взревел Торквин им вслед, потрясая монтировкой. – Так неинтересно!
Торквин уронил кожаную сумку. Сделав пару шажочков, он поднял монтировку, занеся ее за голову, точно копье. В этот миг я отвлекся, заметил краем глаза металлический блеск со стороны мини-вэна. Послышался тихий щелчок.
Мустафа, высунувшись из водительского окна, целился в Торквина из ружья.
Крича во все легкие, я бросился наперерез массарину. Касс был совсем рядом с Торквином. Прямо на линии огня.
Брат Димитриос с вытянутым лицом сел.
– Не задень мальчика! – закричал он.
Утренний воздух разорвал краткий «бах». Запахло дымом.
Касс и Торквин упали. Эли, завизжав, бросилась к ним.
Я схватился за ручку и рывком распахнул пассажирскую дверь. Водитель с круглыми от шока глазами повернул ко мне голову. Прежде чем он успел втянуть руки из окна, я врезался в него головой. После чего что было сил нажал на кнопку стеклоподъемника.
Стекло медленно поднялось, зажав руки водителя. Проклятья быстро сменились воплями боли, когда я отключил зажигание, заблокировав тем самым окно.
– Заберите у него ружье! – закричал я.
Эли уже бежала к Мустафе. Схватившись за ствол, она резко дернула его вниз. Вскрикнув, Мустафа выпустил ружье, и то с глухим звоном ударилось об землю.
– Касс! – заорал я. – Торквин!
Мои ноги едва касались земли, когда я бежал к друзьям. Касс с трудом сел.
– Я в порядке, – сказал он. – Торквин прыгнул прямо на пулю. И завалился на меня.
Мы столпились вокруг Рыжебородого. Его лицо было все в грязи, а глаза закатились. Из уголка рта по щеке стекала струйка крови. Эли захлопала его по щекам.
– Не смей умирать! Торквин, ты не можешь умереть!
– Че-е-ерт, зачем он это сделал? – простонал Касс.
Я сунул руку в карман и достал осколок. Такой крошечный. Если мы воспользуемся им сейчас, мы рискуем лишиться его окончательно.
– Давай, Джек, – попросила Эли.
Я кивнул. Толстые, как сардельки, пальцы Торквина дергались. Я присел на колени рядом с ним. Осколок в руке потеплел.
Я осторожно опустил его на грудь Торквина. Касс склонился над здоровяком.
– Держись, чувак.
Но прежде чем осколок коснулся Торквина, тот вздрогнул и резко сел.
– Арргх… – простонал он.
Касс отшатнулся.
– Фу-у, Торквин, что ты ел на обед? Собачий корм?
То немногое, что осталось от осколка, соскользнуло с моей ладони, ударилось об ногу Торквина и исчезло в траве.

* * *

Священник-массарин с рассеченным лбом сумел сбежать. Сейчас Торквин был ярдах в тридцати от нас и тащил прямо по земле за воротник пойманного им второго монаха.
Но все мое внимание было сосредоточено на небольшом отрезке из камушков и жесткой травы.
– Нашел! – закричал я, нащупав пальцами осколок.
Он сам был размером не больше камушка и почти ничего не весил. Я не чувствовал его на ладони.
– Что было бы, если бы мы его потеряли? – спросил Касс.
– Для нас это непозволительная роскошь, – заметила Эли. – Спрячь его в какое-нибудь супернадежное место. К примеру, прямо себе под кожу, хирургическим путем.
Я остановился на следующем по надежности варианте и убрал его в кошелек. Оттуда он никуда не денется.
– Живой, – прохрипел Торквин и швырнул на землю рядом с нами священника. Тот был без сознания. На его макушке вспучилась шишка размером с хороший булыжник.
Торквин горделиво помахал монтировкой.
– Рекорд старшей школы по метанию копья.
– Ты метнул в него этой штукой и даже попал? – поразился я.
– Ты ходил в старшую школу? – в свою очередь изумился Касс.
Я оглянулся по сторонам. Водитель мини-вэна и брат Димитриос оба пали жертвами монтировки и сейчас были без сознания.
– Ладно, время поджимает, – сказал я. – Все это неправильно. Совсем  неправильно. Но прежде чем мы начнем на тебя орать, Торквин, расскажи, что именно произошло между тобой и моим папой.
– Поздоровался, – ответил Торквин. – Спросил, не хочет он поехать со мной. Он сказал, что нет. Был расстроен. Когда он ушел в ванную, Торквин спросил, можно одолжить его телефон. Взял телефон. И машину.
У меня ушло мгновение, чтобы все это уложить в голове.
– То есть все эти сообщения от папы… были от тебя?
Торквин кивнул.
Я понизил голос до шепота.
– Он не сказал тебе, что мы хотим, чтобы нас похитили?
– Э-эм… – промычал Торквин.
– Где ты был, Торквин? – вмешалась Эли. – Ты просто взял и исчез в Нью-Йорке!
– А тебя правда зовут Виктор Рафаэль Квинонес? – подхватил Касс.
Торквин глубоко вздохнул. И рыгнул.
– Это так отвратительно, – простонала Эли.
– Случается, когда Торквин взволнован, – пояснил Торквин. – Ненавижу имя Виктор.
Касс засмеялся.
– Я тоже ненавижу полное имя Кассиус!
– Шекспир, – кивнул Торквин. – Из «Юлия Цезаря». «Постный и голодный взгляд».
– Поверить не могу, что ты это знаешь, – восхитился Касс.
– Торквин теперь с Омфалосом, главой Караи, – продолжил Торквин. – Омфалос дал Торквину самолет. Шустрик – хороший самолет. – Он указал на кожаную сумку, что лежала на земле. – При встрече с Масса должен был воспользоваться препаратами… инъекциями. Пфу! Монтировкой проще.
– Погоди, то есть ты приехал сюда за братом Димитриосом? – уточнила Эли.
– Нет! – ответил Торквин. – Приказали вернуть вас. Препараты были на всякий случай.
– Вернуть нас куда? – спросил Касс. – Где сейчас ИК?
– Не могу сказать.
– Кто такой Омфалос?
– Не знаю, – сказал Торквин.
Я потянул Торквина в сторону, туда, где бы нас точно не смогли услышать ребята из Масса, и объяснил в подробностях наше нынешнее положение – приступ Эли, уменьшающийся осколок, план нашего похищения. Он внимательно слушал, бурча и хмурясь, точно решал в уме сложнейшие уравнения.
В конце он бросил задумчивый взгляд на массаринов.
– Торквин совершил большую ошибку…
– Они очнутся, – возразила Эли, – и мы сможем вернуться к нашему плану.
– Профессор Бегад рассердился бы на Торквина. – Здоровяк ударил кулаком по раскрытой ладони. – Не хватает Профессора Бегада. Очень и очень н-н-не…
Касс пораженно смотрел на него.
– Ты же не собираешься плакать, нет? Может, ты перечитал Шекспира?
– Нам всем его не хватает, Торквин, – сказала Эли. – Но прежде чем ты окончательно расстроишься, давайте придумаем, как нам быть.
– Пусть остается с нами, – предложил Касс.
– Он только что вскопал Димитриосом землю, – напомнила Эли.
Касс пожал плечами.
– А нельзя засунуть его в багаж? Или пусть летит за нами на Шустрике?
– Нельзя, чтобы наш план провалился, – заявил я.
– Нет. Ваши жизни – это самое важное. – Торквин, не отрывая взгляда от лежащих без чувств массаринов, почесал бровь. После чего набрал полную грудь воздуха и с шумом выдохнул, словно бык. Повторив вдох-выдох, он закрыл глаза и поднял над головой монтировку. – Делайте.
Мы обменялись непонимающими взглядами.
– Э-э, что делать? – спросил я.
По краям густой бороды Торквина заблестели капельки пота.
– Прежде чем Масса очнутся, – сказал он, – вы вырубите Торквина.

Глава 21
Удаляясь

Не то чтобы я ожидал, что брат Димитриос пустится в греческий пляс, когда увидит лежащего на земле Торквина, но обрадоваться-то он должен был.
Вместо этого он, в изумлении качая головой, вытер носовым платком лоб.
– А я думал, мы давно избавились от этого примата.
Если бы он только знал, чего мне стоило вырубить Торквина. У этого парня голова такая же крепкая, как гранит. Поэтому я, Джек Маккинли, замахнулся монтировкой, как заправский бейсболист, и с гулким звоном врезал ему по голове с такой силой, что здоровяка швырнуло вперед, точно соломенную куклу. Мое показательное выступление заставило Эли закатить глаза. Придушенным голосом она объявила, что моя крутизна раз и навсегда задвинула Марко далеко на задний план.
Надеюсь, вы этому не поверили.
По правде говоря, я не мог по-настоящему ударить Торквина. Никто из нас не был способен на столь грязный поступок. Может, он и бывал жесток и подчас странно себя вел, но он был нашим другом и защитником. Ну, что-то вроде того. Так что в итоге мы уговорили его воспользоваться препаратами из его же черной сумки. Среди них оказался транквилизатор, который вырубил его за несколько секунд. Дело было сделано.
Димитриос залез в мини-вэн.
– Полагаю, стоит разделаться с ним раз и навсегда, – проворчал он.
– Нет! – хором вскрикнули мы.
– Пожалуйста, – взмолилась Эли, – оставьте его в покое, и мы обещаем, что отправимся с вами по-хорошему.
– Торквин безобиден, – быстро добавил я. – Теперь, когда Институт Караи уничтожен, он… растерян. Правда. Он не опасен.
Брат Димитриос встал над бесчувственным священником.
– Это выглядит не так уж безобидно.
Разбитый «Мерседес» с громким гулом загорелся. Между ним и Торквином было, наверное, футов пятнадцать.
– Надеюсь, мне не придется сожалеть о своем милосердии. – Нахмурившись, брат Димитриос подхватил своего помощника и потащил его к мини-вэну. – Давайте убираться отсюда! – крикнул он нам.
– Погодите, а как же Торквин? – спросила Эли.
Но Димитриос уже запустил двигатель и вызволил руки Мустафы из окна-капкана. Спихнув его на пассажирское сиденье, он схватил ружье.
– Залезайте! Сейчас же!
Касс покосился на Торквина.
– С ним все будет в порядке, Джек. Он придумает, как выбраться отсюда, когда проснется. Идем, нам пора.
Мы взобрались в мини-вэн. Взвизгнув шинами, автомобиль обогнул взятую папой напрокат машину и помчался по шоссе. Я смотрел на неподвижное тело Торквина, удаляющуюся черную точку неподалеку от дымящейся машины.
В следующий миг оглушительный грохот сотряс округу, и задние колеса мини-вэна подскочили и с силой бухнули по дороге. Мы с Кассом и Эли прижались лицами к стеклу. У меня перехватило дыхание.
Торквина нигде не было видно. То место, где он лежал, скрылось в густом облаке черного дыма.

* * *

Мне словно всадили нож прямо в сердце.
– Не могу поверить… – прошептала Эли.
– Не верю. – Лицо Касса посерело. – Нет. Он жив. Он сбежал. Он…
Его голос оборвался. Черное облако все росло, разливаясь по сухой равнине, и мы уже могли отчетливо уловить едкий запах дыма. А ведь нас разделяло не меньше двух миль. Даже самое горячее желание не смогло бы вернуть его.
– Он столько раз нас спасал… – пробормотала Эли.
Во время взрыва в Египте, на острове после вторжения Масса – он всегда оказывался рядом. Я вспомнил наше знакомство. Я пытался сбежать с острова, а он вернул меня к Бегаду – возможно, это даже можно было засчитать за спасение моей жизни.
Мы столь многим были ему обязаны.
И нам никогда не выпадет шанс отплатить.
Я боролся с подступающими слезами. Эли и Касс, крепко держась за руки, вжались в боковую стену мини-вэна.
– Он этого не заслужил… – тихо произнес Касс.
– Думаю, он теперь с Профессором Бегадом. – Эли выдавила слабую улыбку.
Я кивнул.
– Бегад, наверное, счастлив. Наконец ему будет кого отругать.
Касс выглядел так, будто разом постарел на три года.
– Это я виноват. Я сказал, что с ним все будет в порядке. Я сказал, что мы должны оставить его там…
– Касс, даже не смей так думать! – рассердилась Эли и обняла его, но Касс не шевелился и точно окаменел.
– Это наша общая вина, Касс, – сказал я. – Мы усыпили его.
– Он нас попросил! – воскликнул Касс. – Не нужно было нам соглашаться. Это было самое глупое из всего, что мы когда-либо делали.
Дорога не была долгой, уже скоро мы ехали по оживленным улицам Каламаты. В полдень мини-вэн миновал ворота терминала аэропорта для частных самолетов. Я с трудом воспринимал происходящее. В голове крутился один и тот же вопрос: мог ли я что-то сделать?
Мустафа успел очнуться, но его заметно качало. Пока пограничник проверял документы, поданные ему Димитриосом, ему в наушник передали какое-то сообщение.
– Вам лучше поторопиться, сэр, – сказал охранник. – На военной базе какие-то проблемы, из-за чего полеты ограниченны.
Мы поехали по бетонированной площадке и миновали, наверное, штук шесть частных ангаров.
– Смотри, – шепнула Эли, указав на небольшой самолет знакомых гладких форм, прикрытый чем-то вроде сети.
Шустрик.
Не было никаких сомнений, что это самолет-невидимка Института Караи, на котором мы летали не один раз. Я спросил себя, сколько уйдет времени, прежде чем Омфалос – кем бы он на самом деле ни был – сообразит, что самолет слишком долго не возвращается.
Я посмотрел по сторонам в поисках папы. Я понятия не имел, где он был, но часть меня надеялась увидеть его бегущий в нашу сторону силуэт.
«Где бы ты ни был, – подумал я, – не волнуйся. Мы вернемся».
Может, если я продолжу твердить это про себя, в какой-то момент я и сам этому поверю.
Мини-вэн резко затормозил.
– Вылезайте! – приказал брат Димитриос.
Мы вышли из машины и взбежали по металлическим ступенькам трапа небольшого черного самолета на восемь мест. Димитриос толкнул меня в мягкое комфортабельное кресло у окна.
Я смотрел, как Шустрик уменьшается до размеров игрушечного самолетика, пока мы удалялись в сторону Средиземного моря.

Глава 22
Остров Масса

Я то погружался в сон, то вновь просыпался. Димитриос предложил нам пообедать, но, хотя в моем желудке ничего не было уже черт знает сколько времени, есть мне не хотелось. Когда я бодрствовал, перед моими глазами стоял образ лежащего на земле Торквина.
Наверное, уже в сотый раз я бессознательно касался кармана, проверяя, на месте ли маленький осколок. Мы не могли его потерять.
Из передней части самолета полился целый фонтан греческих слов. Пилотировал Мустафа, и после того, что я сделал с ним в мини-вэне, он пребывал не в лучшем расположении духа. Если бы не присутствие Димитриоса, думаю, он бы давно уже сделал из меня котлету.
– Ремни! – рявкнул Мустафа.
Мы пристегнулись. Небо потемнело и скрылось в облаках, вокруг нас засверкали зигзаги молний. Самолет сильно затрясло. Я ударился плечом об стену и услышал металлический «грррак!» откуда-то снизу.
Все мои силы уходили на то, чтобы сохранять спокойствие. Мы уже через это проходили. Остров окружал необычный атмосферный фронт, и все происходящее указывало на то, что мы приближаемся.
– Как думаешь… – Эли бросало то влево, то вправо, из-за чего она говорила урывками. – Может, у острова есть своя воля… и ему не нравится Масса?
– Может, если ты улыбнешься ему в иллюминатор, он поймет, что летят его друзья? – предложил я.
Эли крепко сжала мою руку. У меня защекотало в животе. Сама мысль о возвращении на обгоревшую и полуразрушенную родину смертельно опасных созданий и ужасных воспоминаний должна была быть мне ненавистна. Но страха почти не было, меня переполняло возбуждение.
– Можно признаться тебе кое в чем? – не выдержал я. – Я ненавижу это место, но мне немного… радостно. Что мы возвращаемся. Скажи мне, что я не псих.
– Ты не псих, – заверила она. – Я такая же.
Я внутренне собрался, ожидая, что она заговорит о предстоящей встрече с Марко. Но вместо этого она быстро добавила:
– Теперь у нас есть шанс выжить.
– Это правда, – согласился я.
– И знаешь, что еще? – продолжила Эли. – Я чувствую, что Торквин присматривает за нами.
Мы посмотрели на Касса, который за весь полет не произнес ни слова. Он с таким напряжением всматривался в облака, будто надеялся разглядеть на их фоне привидение. Эли наклонилась к нему и положила ему на плечо руку.
– Все еще думаешь о нашем здоровяке?
Касс отодвинулся и шумно выдохнул.
Если честно, я не думал ни о нашем плане, ни о Торквине. Дождавшись, когда Эли сядет ровно в своем кресле, я признался:
– Я волнуюсь за маму, Эли. Я не знаю, что я должен думать на ее счет.
– Она отдала тебе осколок, Джек, – сказала Эли. – Что указывает, что она на нашей стороне.
Я помотал головой.
– Это не считается. Я хочу сказать, она исчезла на семь  лет! А потом – тадам! – оказывается в штабе Масса в Египте, причем сама является одним из руководителей всей организации.
– Джек, только благодаря ей мы смогли сбежать оттуда – да еще и с локули! – напомнила Эли.
– И где мы теперь? – возразил я. – Эли, что, если она водила нас за нос? Что, если она заставила нас посчитать, будто она шпион? Что, если все это подстроено, чтобы заставить нас перейти на Темную сторону? – Я сделал глубокий вдох и отвернулся к окну. Тучи начали расступаться, и самолет перестало трясти. – Я не доверяю собственной маме. Но я очень, очень хочу снова ее увидеть.
Посреди мерцающих на солнце бирюзовых вод показалась точка в форме боба. Почти весь остров, кроме темно-коричневой горы Оникс, покрывали джунгли сочного зеленого цвета. На севере острова желтели узкие полоски песчаных пляжей. Но мой взгляд был прикован к ровному четырехугольнику Института Караи – аккуратным строениям из красного кирпича и проложенным между ними прямым дорожкам.
Издалека все выглядело так, будто Масса никогда и не вторгались на остров – что наемники не гнались за нами по лесам, не вспыхивали пожары и не взрывались бомбы. Но когда мы подлетели ближе, я смог разглядеть непостриженные лужайки, заросшие травой дорожки и черные пятна на домах – следы бомбежки и огня. Какие-то люди в белой рваной форме под присмотром вооруженных ружьями наемников в черном вносили внутрь строений оборудование.
– Это, должно быть, пленные из ИК, – пробормотал Касс.
Я перевел взгляд на джунгли. Благодаря Торквину целая группа сотрудников ИК смогла сбежать туда вместе с нашим другом Фидлом. Но тут я заметил три струйки черного дыма, поднимающиеся из глубины лесов.
– Надеюсь, там нет повстанцев… – сказал я.
– Или Марко… – добавила Эли.
Марко. Вот оно. Ее глаза засияли.
– Марко один из Масса, – напомнил я. – Так что он, скорее всего, в безопасности, вдоволь накормлен и забивает трехочковые в жерло Оникса.
– Тогда это будет, не знаю… тритысячиочковый, – хмыкнула Эли.
Самолет приступил к снижению. В окно я видел, как охранники в черном машут нам. Мы легко и плавно приземлились в аэропорту. Здесь, потрясая конским хвостом и цепким взглядом проверяя, не повредили ли его любимый самолет, нас обычно встречал Фидл.
Стоило пилоту открыть люк, как в проем шагнула суровая на вид женщина с проглядывающими над верхней губой усиками.
– К вашим услугам, брат Димитриос! – гулко объявила она. – С возвращением на остров Масса! Я подготовила отчет, как вы будете готовы.
– «Остров Масса», – проворчала Эли, отстегивая ремень безопасности. – Смотрю, они тут уже как у себя дома.
Брат Димитриос с улыбкой указал нам на выход. Но стоило Эли направиться к люку, как Мустафа поднялся со своего места пилота и повернулся ко мне. Его глаза испускали чистую ненависть. В первую секунду я решил, что его руки покрывали татуировки, но потом сообразил, что то были синяки, оставленные поднятым и заблокированным мною стеклом.
– Вам здесь будет не как у себя дома, – с греческим акцентом пообещал он.
Брат Димитриос шумно вздохнул.
– Vre, брат Мустафа, – устало произнес он. – Давайте оставим прошлое в прошлом? Считай это расплатой за свои заигрывания с курком.
Я чувствовал на себе взгляд Мустафы, его глаза, точно лазеры, буравили мне голову. Когда я шагнул к люку, он рывком сорвал с моих плеч рюкзак.
– Эй! – возмутился я.
Димитриос устало хохотнул.
– Я поговорю с Мустафой о его поведении, Джек. Но, разумеется, локули останутся у нас. На всякий случай, сам понимаешь. Мы предпримем все возможные меры для их сохранности.
У меня упало сердце.
«А ну взбодрись! – выругал меня внутренний голос, когда я спустился на бетонированную площадку. – Чего ты ожидал? Что они оставят их вам?»
– Джек… – Эли несильно дернула меня за рукав рубашки.
Они с Кассом смотрели на конец взлетно-посадочной полосы, откуда из джунглей только что вышел строй грязных взлохмаченных людей в заляпанной белой форме. Их повели к одному из складов, вход в который охраняли двое часовых.
– А, да, полагаю, вы с кем-то из них знакомы, – сказал брат Димитриос.
Я кивнул, всматриваясь в угрюмые знакомые лица.
– Кобб – она работала на кухне. Готовила салаты. Высокий парень, Стретч, мог починить абсолютно все, что угодно. Да, я их знаю.
– Отлично, – отозвался Димитриос. – Они будут рады вас увидеть. Они как раз направляются на встречу с новыми работодателями.
– В цепях? – спросила Эли.
– Ну, когда мы нашли их, они проявили себя весьма агрессивно, – ответил Димитриос. – Они были частью куда большей группы сбежавших, что мы обнаружили недалеко от горы Оникс.
– Что случилось с остальными? – спросил я.
От его улыбки у меня похолодело в жилах.
– Скажем так, этим повезло больше.

Глава 23
Что довольно для тараканов

Я наблюдал, как пленников заводят в отдаленное строение, надеясь различить приметный конский хвост Фидла. Но быстро осознал тщетность надежды. Их всех словно постригли газонокосилкой. Среди них не было никого, похожего на Фидла или Нирвана.
Мне было страшно спросить брата Димитриоса, были ли эти двое среди тех, «остальных».
Если уж на то пошло, в тот момент я ни о чем не мог его спросить. Димитриос беседовал с женщиной, что встретила нас у самолета. Она возвышалась над ним, опустив длинный бугристый нос, и во время разговора ее темные с проседью волосы, убранные в хвост на затылке, возбужденно хлестали из стороны в сторону. Она что-то визгливо верещала на греческом, тыкая в нас костлявым желтовато-зеленым пальцем.
– Маргарет Гамильтон, – сказала Эли.
– Ты знаешь, как ее зовут? – удивился я.
– Так звали актрису, что сыграла Злую Ведьму Запада в фильме «Волшебник из страны Оз», – пояснила Эли. – Она выглядит точь-в-точь как она.
Женщина посмотрела на нас и улыбнулась, показав кривые зубы.
– Зовите Летучих обезьян, – пробормотал я.
– Джек, это Алмира Галч, – представил свою собеседницу Димитриос. – Она превратит тебя в тритона и съест на обед.
На самом деле он сказал не это, а:
– Дети, это миссис Петалауд. Она ответственна за обучение новичков. Увы, у нас возникло одно срочное дело, в связи с чем я вынужден перепоручить вас одному из моих товарищей. Постойте здесь пару секунд, хорошо?
– Подождите, какое еще обучение? – спросил я. – Обучение чему?
Но они уже направились к джипу. Миссис Петалауд продолжала что-то рассказывать Димитриосу на ухо.
– Джек, у кого локули? – шепнула Эли.
– У Мустафы, – ответил я.
– Вот вам и новая задачка. И зачем твой папа прислал нам их, – простонала Эли, качая головой. – Я думала насчет осколка. Нам стоит носить его по очереди, чтобы он был какое-то время у каждого. Так он будет поддерживать нас всех. Я пока чувствую себя отлично, а ты таскал его с собой все это время. Отдай его пока Кассу.
Касс бросил на нее пустой взгляд, словно не понял ни слова из сказанного. Я беспокоился о нем. После смерти Торквина он был не в себе.
Я вытащил из кошелька крошечный осколок и протянул его Кассу.
– Береги его, ладно?
Он кивнул и спрятал осколок в свой кошелек. Я услышал, как брат Йоргос зовет нас с края полосы. Выглядел он не очень счастливым, если не сказать больше. Он сильно хмурился, а его кожа заметно потемнела от солнца. У него были такие глубокие морщины, что можно было легко представить себе целые семейства москитов, резвящихся внутри. Мы расстались с ним не лучшим образом. Где-то в джунглях неподалеку от горы Оникс росло дерево, в стволе которого остался отпечаток от его затылка – напоминание о Торквине.
– Идите за мной, – приказал он. – Пошевеливайтесь.
– Мы тоже рады тебя видеть, – буркнула Эли.
Мы пошли за ним по широкой тропе, протоптанной в джунглях. За плечами Йоргоса висела сумка, шлепающая его по спине в такт ходьбе. Я не уставал смахивать с себя насекомых, которые липли ко мне дюжинами.
– Могли бы хотя бы снабдить нас репеллентом, – проворчал я.
– Брат Йоргос сам как репеллент, – отозвалась Эли.
Йоргос резко развернулся.
– На вашем месте я бы поберег чувство юмора, – сказал он. – Оно вам понадобится.
Когда мы вышли из джунглей к лагерю, я тут же понял, что он имел в виду. На то, во что его превратили люди из Масса, без слез нельзя бы взглянуть. Намеки на серьезные преобразования были заметны еще с воздуха, но к подобному я оказался не готов.
Институт Караи во многом напоминал университетский городок – здания из красного кирпича с каменными ступеньками, связанные друг с другом сочными лужайками и выложенными кирпичами дорожками. Теперь же эти дорожки забетонировали, а лужайки засыпали гравием. В ходе вторжения Масса разрушили до основания пару зданий и соорудили на их месте строения совершенно иного типа – безликие бетонные коробки с крошечными окнами. К моему облегчению, величественный, похожий на музей Дом Вендерса устоял. Но его стены пострадали от бомбежек, и сейчас велись работы по замене разрушенных кирпичей. Семь колонн продолжали венчать широкие ступени, но с мраморного фронтона было сколото слово «Вендерса». На земле, готовый к установке на пустующее место, лежал цементный блок с высеченным на нем словом:

МАССА

– Скоро здесь все будет идеально, – произнес брат Йоргос с сильным греческим акцентом. – Масса сильны. Не то что Караи когда-то. Больше не будет всех эти финтифлюшек, кирпичного городка а-ля Гарвард и витающих в облаках сумасшедших ученых.
Эли почесала голову.
– Ты не против повторить?
Брат Йоргос, ворча, пихнул нас в новое, напоминающее бункер здание по соседству с Домом Вендерса.
Я втайне надеялся, что нас отправят в наше старое общежитие, сейчас скрытое в строительных лесах, на которых толпились служащие Масса. Не то чтобы там было так уж уютно. Но общежитие сошло бы за дворец по сравнению с длинным металлическим коробом, по которому мы сейчас шли.
Дверные ручки выходящих в коридор дверей соседствовали с массивными замками, а окна все были зарешечены. Внутри нас встретил запах мокрого цемента и оловянной стружки. Звеня подошвами по металлическому полу, мы проходили мимо тесных пустых комнат. Пригнувшись под низким металлическим косяком, мы зашли вслед за Йоргосом через открытый дверной проем в просторную квадратную комнату с квадратной дырой вместо окна.
– Гостиная, – объявил он.
– Диваны и плазменную панель привезут завтра? – поинтересовалась Эли.
Глаза Йоргоса вспыхнули.
– Вы здесь, чтобы работать. – Он расстегнул свою сумку и бросил на металлический стол груду смятой одежды. Сверху легла белая рубашка-поло. На левом нагрудном кармане была эмблема в виде буквы «М». – Ждите брата Димитриоса. Переоденьтесь. От вас плохо пахнет.
– Где нам сесть? – спросила Эли.
– На пол, – ухмыльнулся Йоргос. – Что довольно для тараканов, того хватит и вам.
И он с топотом вышел из комнаты. Касс отвернулся и молча уставился в окно. В джунглях начало темнеть. Было трудно поверить, что с момента нашего пробуждения в Греции прошел целый день.
Эли привалилась к стене.
– Ну ладно, Портной, давай, сметай нам что-нибудь по-быстрому. Потому что мне все это не нравится. И у меня такое чувство, что мы совершили несусветную глупость, когда решили вернуться сюда.
– Не расслабляйтесь, – призвал я. – Для нас главное – это найти Фидла и других повстанцев. Они где-то там. Должны быть.
– Ты видел тех пленных, Джек, – возразила Эли. – И это лишь те, кого Масса пощадили!
– Это брат Димитриос так сказал, – не согласился я. – А брат Димитриос врет. Фидл спас многих. Как только мы найдем их, все изменится. С нами будут специалисты своего дела. Бойцы. Мы вернем остров, восстановим локулус исцеления, найдем мой рюкзак и заберем его.
– Давай пять. – Эли подняла раскрытую ладонь.
Касс с раскрасневшимся лицом обернулся на звук хлопка.
– Вы что, серьезно? – убитым тоном прохрипел он. – С какой планеты вы упали? Вы правда надеетесь все это пережить? Правда думаете, что мы этого достойны?
– Касс?.. – осторожно произнесла Эли. Мы с ней переглянулись. То были первые слова Касса с тех пор, как мы покинули Грецию.
– Они мертвы, Джек, – заявил он. – Они все мертвы, как Торквин. Ты видел те пожары в джунглях? Масса выкуривает их из леса.
– Это просто дым, Касс, – резонно возразила Эли. – Он еще ничего не доказывает.
– Подумай об этом, Джек, они сбежали, не взяв с собой ничего , ни оружия, ни средств связи, ни еды! – Касс уже почти орал. – Если их не прикончит дым, это сделает голод! Как вы не понимаете? Мы с вами трупы, мы все! Это был ужасный план! Они разделят нас, получат все, что им нужно, а потом убьют! Они зло! Бегад мертв, и Торквин мертв, и Фидл мертв, и мы тоже мертвы!
Его крики звонким эхом отражались от металлических стен. Я оцепенел. Лишился дара речи.
– Ты… ты не убивал Торквина, Касс, – с трудом выговорил я. – Ты ни в чем не…
– Если ты скажешь это хотя бы еще раз, я и тебя убью тоже! – рявкнул Касс.
В уголках его глаз заблестели слезы, и он отвернулся назад к окну. Эли подошла и остановилась в паре дюймов от него. Не касаясь, просто стоя рядом. Она сделала глубокий вдох.
– Слушай, хочешь, скажу тебе кое-что, чего я никогда не говорила?
– Нет, – ответил Касс.
– Это прозвучит глупо, – продолжила Эли, – но моя мама была под большим впечатлением от знакомства с тобой. Она психолог и хорошо умеет читать людей. Она сказала, что у тебя невероятно крепкий эмоциональный стержень.
Касс фыркнул.
– Ты права. Звучит глупо.
– Знаешь, что она еще постоянно говорит? – не останавливалась Эли. – Что недостаток сна – первое, что вырубает человеческие мозги. Что минимум пятьдесят процентов всей психологической боли можно облегчить регулярным сном.
Касс так и не повернулся.
– Мы провели на ногах больше двадцати четырех часов подряд, Касс, – мягко добавила Эли.
– Я… – Касс осекся. – Эли, я никогда не смогу простить себя…
– За Торквина, я знаю. Но ты не можешь из-за случившегося не спать всю оставшуюся жизнь. Торквин бы хотел, чтобы ты продолжал бороться, Касс. Он бы хотел, чтобы ты продолжал жить. И тебе нужно поспать. Как и всем нам. – Эли опустилась на четвереньки и расстелила голубую толстую пластиковую простынь. – Давайте. Ваше королевское ложе в номере Масса-Хилтон ждет.
Я заметил на лице Касса намек на улыбку. Он опустился на одно колено, точно гравитация дернула его невидимой рукой. Я смотрел, как он и Эли устраиваются на самодельной постели, и чувствовал, как моя собственная голова наливается тяжестью. Зевая, я соскользнул спиной по стене на пол.
– Спокойной ночи, ребят.
– Спокойной ночи, Джек… Эли… – пискнул Касс. После чего добавил: – Я не имел в виду, что правда хочу тебя убить.
Эли улыбнулась.
– Мы так и подумали.

* * *

Если судить по часам, меня похлопали по плечу через десять часов, но по моим внутренним ощущениям я проспал всего минут пятнадцать.
Открыв глаза, я увидел смотрящего на меня брата Димитриоса. Он сам выглядел помятым и усталым.
– Прошу прощения за беспокойство…
Я зевнул. Все тело болело. Мы переоделись в чистую одежду Масса, и вся комната успела пропахнуть стиральным порошком и древесной стружкой.
– Это можно отложить? – спросил я. – Я только начал привыкать к нашему новому общежитию.
Димитриос с усталой улыбкой протянул мне руку.
– Неужели Йоргос сказал, что это ваша комната? Вот же прохвост. Разумеется, мы не планировали разместить вас в подобном месте, это временно, пока не будут готовы ваши комнаты. Но к делу. Боюсь, есть кое-что, что ты должен сделать, Джек.
– Прямо сейчас? – поразился я. – Посреди ночи?
Касс зашевелился, а Эли вскочила на ноги, точно подброшенная.
– Что происходит? – громко спросила она.
– Спите, – ответил брат Димитриос. – Скоро вас сопроводят в ваши комнаты.
– Но вы только что говорили о каком-то деле… – начала Эли.
– Я имел в виду одного Джека, – отрезал брат Димитриос.
Эли бросилась к выходу и встала перед ним, раскинув в сторону руки.
– Извините, но нет.
– Прощу прощения? – Брат Димитриос посмотрел на нее с интересом и улыбнулся.
– Мы пойдем все вместе, – ответила Эли. – Вы уже промыли мозги Марко. Джек вам не достанется. Так что – нет.
Касс восхищенно посмотрел на нее.
– Молодчина.
– Уверяю тебя, дорогая Эли, промывка чьих-либо мозгов – последнее, чем я бы хотел заняться, – сказал брат Димитриос. – Вы трое очень разные и обладаете разными талантами. Мы должны поговорить с каждым из вас, чтобы составить индивидуальные планы. Разумеется, вы не рассчитываете, что всегда будете вместе?
– Мы нужны вам, Димитриос, – напомнила Эли. – Вот наши условия. Джек остается. Вы приводите к нам Марко, чтобы мы удостоверились, что он жив. Мы поговорим с Марко час. Только мы вчетвером. Затем  настанет ваша очередь.
Брат Димитриос выглядел растерянным.
– Да, вы нам нужны. Но смею заметить, мы нужны вам куда больше. И ради нашей вам помощи – ради сохранения ваших жизней, моя дорогая, – вы будете следовать нашим приказам, иначе нас  ждут неприятные последствия…
– Какие еще последствия? – спросила Эли. – Кто их назначит?
– А потому, уж прошу простить меня за грубость, вот вам мои  условия, – повысил голос Димитриос. – Если Джек хочет вновь увидеть вас – и своего отца, – он будет делать, как я скажу, и пойдет со мной. Один.

Глава 24
Иллюзия контроля

Когда мы проходили мимо трапезбюля, места, где мы раньше принимали пищу, произошли сразу две ужасные вещи.
Первая – солнце выглянуло из-за горизонта. Что означало официальное начало нового дня невзгод в Массавиле.
Вторая – от запаха кофе и жареных яиц из здания у меня потекли слюнки. В буквальном смысле, то есть из уголка моего рта вытекла струйка слюны и закапала мне на ноги.
– Тебе нехорошо? – проявил заботу брат Димитриос.
– Я голоден, – ответил я, вытирая рот.
– Столовая пока не открыта, – сообщил он, – но, думаю, для тебя что-нибудь найдется. Тебе потребуется подпитка перед тем, как выполнить запланированное.
– Ну ладно, хватит таинственности, – не выдержал я. – Чего вы хотите?
Но брат Димитриос уже свернул к зданию.
Внутри меня ждал шок. Интерьер трапезбюля полностью поменялся. Картины и роскошная люстра исчезли, а деревянные панели на стенах закрасили в белый цвет. Брат Мустафа, он же пилот по совместительству, попивал кофе и не заметил нашего появления. Димитриос щелкнул пальцами, и к нам немедленно подошел какой-то заспанный головорез с сопливым носом и поставил передо мной тарелку с едой.
Я уставился на желтый ком, сочащийся в больших количествах расплавленным ароматным белым сыром.
– Коронное блюдо от шеф-повара, омлет с сыром, – озвучил брат Димитриос.
– Кажется, я потерял аппетит, – отозвался я. – У вас нет каких-нибудь хлопьев?
Брат Димитриос вскочил и бросился на кухню за другим блюдом. Отодвинув от себя тарелку, я оглянулся по сторонам.
Меня затопили воспоминания. Одним из них была огромная растяжка, захватившая в длину весь зал: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИНСТИТУТ КАРАИ, ДЖЕК! ЧУВСТВУЙ СЕБЯ КАК ДОМА!» Тогда я был слишком напуган и растерян, чтобы по достоинству оценить оказанный мне теплый прием. Как и еду.
Димитриос вернулся с плошкой подмокшего сухого завтрака и порцией молока со странным привкусом. Тем не менее я залил им хлопья. Я все еще дожевывал, когда мы вышли через заднюю дверь. Но уже футов через десять я увидел нечто такое, что едва не заставило завтрак покинуть мой желудок.
Игровой центр ИК с его практически безграничными возможностями для развлечения едва можно было узнать. Его соединили со стоящим по соседству огромным ангаром, рабочим местом всех механиков ИК. Именно там механик Фриц едва не врезал мне по голове из-за моей собственной неуклюжести.
Старую крышу сняли, а новую – сейчас представляющую из себя переплетение балок – заметно приподняли. Но уже было ясно, что в итоге новое строение должно было обрести форму гигантского яйца. Здание окружали огромные подъемные краны из накрепко связанных друг с другом стволов, которые с громким скрипом поднимали стальными лебедками балки.
– Ты видишь наш будущий тарродром, – пояснил брат Димитриос. – От слова «tharros», что означает «смелость». Возможно, ты помнишь наш тренировочный зал в Египте, где ваш выдающийся друг Марко проявил воистину чудеса смелости.
Я очень хорошо помнил тот зал. И я помнил, как Масса отправили Марко на арену. Где был зверь-мутант. И мечник.
– Вот что вы хотите здесь построить? Место, где вы сможете вволю мучить детей и подвергать их жизни опасности?
– Мы строим место, где мы сможем испытывать наших Избранных и раскрывать в полной мере их потенциал, – ответил брат Димитриос. – О чем в ИК, учитывая их чудовищную недалекость, даже не задумывались.
– Зачем вы привели меня сюда? – спросил я.
Брат Димитриос открыл деревянную дверь.
– Конечно же, чтобы испытать тебя.
Я шагнул внутрь. В комнате, где мы оказались, были кофеварка, раковина, два офисных кресла, стол, настенные часы и еще одна дверь, как я решил, ведущая в туалет. Из голого потолка торчали флуоресцентные лампочки. На столе стоял планшет с клавиатурой. На экране было запущено слайд-шоу – все фотографии были посвящены тому, как головорезы Масса уничтожают Институт Караи.
– И все? – спросил я. – Я должен ознакомиться с процессом строительства вашего Ужаслэнда?
– Присаживайся. – Брат Димитриос повернул ко мне одно из кресел. Когда я сел, он потянул ящик стола и достал маленький планшет с наушниками. – На время выполнения задания ты наденешь их, а планшет закрепим на твоем ремне. Так ты в случае необходимости сможешь со мной связаться.
– Постойте. А где будете вы? – удивился я.
– Это неважно, – отрезал Димитриос. – Приступим.
Он коснулся экрана. Слайд-шоу сменил экран с незнакомыми иконками с подписями на греческом.
– А можно помощь друга? – спросил я. – Если это как-то связано с техникой, мне потребуется Эли.
– Ты, Джек, и станешь для них тем самым другом-спасителем. – С этими словами Димитриос наклонился и нажал на иконку в виде фотокамеры. На экране появилось изображение Эли и Касса в комнате, выглядящей куда симпатичнее той, где мы провели ночь. Касс держал в руке телефон, а Эли водила пальцами по стене.
– Эли залепляет жвачкой объективы скрытых камер, – пояснил брат Димитриос. – В комнате их три – это маленькие темные сферы примерно в четверть дюйма в диаметре. Достаточно крупные, чтобы одаренная юная леди их заметила. Видишь ли, она полагает, что тем самым лишает нас возможности наблюдать за тем, что происходит в комнате.
– Но те объективы – фальшивка, – догадался я.
– Молодец, Джек, – кивнул Димитриос. – Так мы дарим ей иллюзию контроля.
– Но если те камеры не работают, почему мы видим Касса и Эли? – спросил я.
– Мы смотрим на них через другой объектив размером со спичечную головку, – ответил Димитриос. – Он сливается с шероховатой поверхностью цементного потолка. Я хочу, чтобы ты присматривал за своими друзьями. Если они что-нибудь вытворят, испытание будет провалено. Что повлечет за собой определенные последствия. Ах да, и исключительно на всякий случай…
Он запустил новое приложение, и на экране возникла карта в форме боба. В северной части горели две точки.
– Это, как ты наверняка понял, наш остров, а эти точки – Касс и Эли. Если они покинут свои комнаты, ты сможешь проследить за их передвижением.
– То есть мое задание – это шпионить за собственными друзьями? – спросил я.
Брат Димитриос покачал головой.
– Твое задание – расшифровать это.
Следующее приложение вывело на экран изображение старого документа.

In hexad de heptimus veritas.
Кто ищет, найдет это там, где
Юность сменяет морщинистый
Лик.
Где зло пламенеет,
Глупостью питаясь
И все накаляясь.
Рожденный Атлантидой,
Лишит он жизни вновь.
Сколь долго средь орбит,
Живет проклятье, сейчас
И навсегда.

– И что это должно значить? – опешил я.
– Ты скажи мне, – ответил брат Димитриос.
– Погодите, – возмутился я. – Я должен делать работу за вас ? Потому что вы не смогли это расшифровать?
– Кто сказал, что мы не смогли? – отбил брат Димитриос.
– Подсказку можно? – буркнул я.
– Ответ раскроет имя великой опасности, что существует на этом острове. – Димитриос направил на настенные часы пульт управления, и те тотчас превратились в таймер: 20:00:00. – У тебя двадцать минут, – предупредил он. – Если ты не справишься, один из твоих друзей умрет.
– Стойте, вы шутите, да? – оторопел я. – Вы этого не сделаете. Вы сами сказали, что мы нужны вам!
– К несчастью, Джек, не я устанавливаю здесь правила, – ответил Димитриос.
– А кто тогда? – повысил я голос. – Дайте мне поговорить с ним прямо сейчас!
Димитриос, качая головой, направился к выходу.
– Мне жаль, мой дорогой мальчик. Но двадцать три секунды уже утекли.
Дверь с щелчком захлопнулась за ним.

Глава 25
In Hexad de Heptimus Veritas

17:58:13.
Бред какой-то.
Этого не могло быть.
Я не мог сконцентрироваться. По лбу струился пот. Прошли почти две минуты, а я только и делал, что тупо смотрел на дурацкие стихи. Их смысл никак не хотел до меня доходить.
Проклятье? Что живет средь орбит?
Юность сменяет морщинистый лик?
Эти слова крутились у меня в голове, пока окончательно не превратились в набор букв. Словно я перечитывал что-то на иностранном языке.
Сделай что-нибудь. Распечатай это. Делай пометки. Пиши все, что придет на ум. 
Последний совет не раз повторял нам учитель по литературе, мистер Линкер. «Иногда все предстает в ином свете, стоит лишь перенести это на бумагу». И я приступил к работе.

In hexad de heptimus veritas.

Кто ищет, найдет это там, где
Юность сменяет морщинистый
Лик.
Где зло пламенеет,
Глупостью питаясь
И все накаляясь.
Рожденный Атлантидой,
Лишит он жизни вновь.
Сколь долго средь орбит,
Живет проклятье, сейчас
И навсегда.

Проклятье
Земля
Орбита
Солнце

Я почувствовал себя полным идиотом.
Только время зря потратил.
15:56:48.
– Шифр… это шифр, это должен быть какой-то шифр… – Я начал говорить сам с собой.
Я припомнил все шифры, с которыми мы уже сталкивались.
Камень на вершине горы Оникс. 
Нет. Совсем не то.
Дверь в Висячих садах Вавилона. 
Тоже нет.
Письмо от Чарльза Ньютона о том, что он нашел Галикарнасский мавзолей. 
Хм…
Погодите.
Я перечитал заглавие, выполненное шрифтом большего размера. In hexad de heptimus veritas .
У письма Чарльза Ньютона тоже было название. И оно послужило ключом к разгадыванию тайного послания. Там, где обычно пишут дату, была надпись: «7-я, до конца». Подсказка отсчитать каждую седьмую букву.
Мой взгляд остановился на слове «heptimus». Оно напомнило мне гептакиклос.
«Гепта» означало семь, «киклос» – круг.
Я вытер со лба пот. Мда… Сколько же мы пережили из того, что было напрямую связано с числом семь. Все и всегда в конце концов упиралось в семерку.
Я выписал каждую седьмую букву стиха.

Т Э Д Ь Т И К П
Е С А Е Я Е Л Й Н Н
Л С Б Т Т А Е

Какой-то бессвязный набор букв. Отлично. Касс бы тут разошелся. Может, и Эли тоже. Марко, насколько я мог судить, скорее съел бы их на обед. Я? В подобном я был точно таким же асом, как в балетных танцах. Ноль из десяти по шкале неудачества Джека Маккинли.
Но из головы не уходили слова брата Димитриоса: «Если ты не справишься, один из твоих друзей умрет».
Угроза убийства может послужить первоклассным вдохновителем.
Ладно, «Ь» может идти после «Т», если это глагол. Из выписанных букв можно сложить «пить»… «лить»… «плакать»… Я торопливо заскрипел ручкой:

Пить лить плакать бить ад
Я кит тик так как санки
Лайки тапки сел тела дела
Балка яд тесак сесть наел
Бить бей лей кий настил
Лак тень лень пенька пенек
Белка беленький деньки денек

– А-а-аргх! – взвыл я.
Все не то. В расстройстве я швырнул на стол ручку.
7:58:34.
Целых восемь минут коту под хвост!
Так. Спокойно. 
Нельзя было останавливаться. Нужно было понять, какой смысл был заложен в заголовке. In hexad de heptimus veritas . У меня дрожали пальцы, когда я запустил на планшете браузер. В строке поиска я набрал «in hexad de heptimus veritas », но поисковик не вывел ни одного результата. Тогда я начал вбивать одно слово за другим.
Hexad  – группа из шести.
Heptimus  – седьмой.
Veritas  – правда.
Странно. Первые два слова были греческие, а последние – латынь. Ну и мешанина. Ясно одно – атлантийским тут и не пахло. Как и чем-то древним. Скорее всего, брат Димитриос со своими приятелями сами это придумали.
– Сосредоточься на том, что есть, Джек, – пробормотал я себе под нос. – Так… В группе из шести седьмые правда…
7:14:32…
Я отвел взгляд от таймера и тут же вновь посмотрел на него.
7:14:29…
7:14:28…
Семь-один-четыре-два-восемь.
На секунду часы показали число, имевшее для меня особое значение, – магическую последовательность для отношения к семи, 714285!
Я ненавидел десятичные дроби. Но эту последовательность знал назубок.
При делении любого однозначного числа на семь всегда получится один и тот же порядок цифр. Точнее, начинаться последовательность может с любой цифры, но порядок будет всегда неизменен.
К примеру, 0,142857 для одной седьмой.
Или 0,285714 для двух седьмых.
Или 0,428571 для трех седьмых.
Или 0,714285 для пяти седьмых, как было на часах.
Одни и те же цифры в одном и том же порядке, снова и снова.
Группа из шести цифр.
Hexad! 
Кажется, что-то начинает вырисовываться.
In hexad de heptimus veritas .
Так.
Это означает… Правда в группе из шести от деления на семь.
Но какая именно из групп?
Я решил начать с одной седьмой: 0,142857. Может, если я выпишу соответствующие буквы, они сложатся во что-то осмысленное? Первая буква, четвертая, вторая, восьмая… и так из каждой строчки…
Нет. В одной строчке всего три буквы.
Так. Погодите.
Был другой вариант.
Я выписал в столбик заветную последовательность, по цифре на каждую строчку. Затем обвел кружком соответствующие буквы – первую букву для цифры «1», четвертую для цифры «4»…
In hexad de heptimus veritas.

1 Кто ищет, найдет это там, где
4 Юность сменяет морщинистый
2 Лик.
8 Где зло пламенеет,
5 Глупостью питаясь
7 И все накаляясь.
1 Рожденный Атлантидой,
4 Лишит он жизни вновь.
2 Сколь долго средь орбит,
8 Живет проклятье, сейчас
5 И навсегда.

Проклятье

Ниже я выписал полученные буквы:

КСИЛОКРИКОС

– Что за фигня? – Я торопливо вбил это слово в строку поиска. От первой же ссылки у меня перехватило дыхание. Я открыл страничку и уставился на экран. Наконец я сообразил нажать на кнопку перевода и прочитал:

От слов xylos (дерево) krikos (круг, кольцо), редкий мифологический образ. Фигура, вырастающая из колец на пне. 

Я победно вскинул руку и подскочил на кресле.
– Йе-ху! Получилось! Брат Димитриос, я знаю, вы все видите! Ответ – ксилокрикос!
На экране появилось лицо Димитриоса. Я вздрогнул. Я не предполагал, что он может вот так контролировать работу планшета.
– О, браво, Джек, – сказал он.
– Спасибо, – торопливо ответил я. – Так вы оставите их в покое, да? Касса и Эли – с ними все будет в порядке?
– Пока, – отозвался Димитриос. – Твои друзья, уверен, будут безмерно рады узнать, что ты сдал первую часть. Давай же сообщим им об этом.
Картинка сменилась. Теперь я смотрел в комнату Касса и Эли.
Только там было пусто.
– Ну надо же, какая незадача… ай-яй-яй, – послышался голос Димитриоса.
– Куда вы их увели? – Я почти кричал. – Если вы их хоть пальцем…
– Они в порядке. Я человек слова, – не дал мне договорить Димитриос. – Десять минут назад они получили записку от некоего субъекта по имени Фидл.
Я замер, не произнося ни звука.
– Судя по всему, этот большой оригинал сообщил им, как добраться до некоего места на острове, – продолжил Димитриос.
На экране появились джунгли.
– У вас и там есть скрытые камеры?
– По всему острову, а как же иначе, – подтвердил Димитриос.
В темноте, окутывающей джунгли, можно было различить какое-то свечение. Изображение приблизилось, и стали видны очертания люка, наполовину скрытого лианами. На нем была выгравирована лямбда.
– Не очень-то радуйся, – заметил Димитриос. – Если они доберутся-таки до люка… их ждет там сюрприз.
– Какого рода сюрприз? – спросил я.
– Ты получишь достаточно информации, чтобы разобраться во всем самому.
– Только не говорите, что они в опасности! – воскликнул я.
– Я бы посоветовал тебе поторопиться, Джек, – сказал Димитриос.
И исчез. Вместо головы брата Димитриоса на экране открылась карта острова с двумя сигналами. Я мог видеть, как две голубые точки удаляются от лагеря в глубь джунглей, к большой букве «Х».
На юге лагеря горела третья точка. Когда я отошел от планшета к двери, точка слегка дернулась.
Она обозначала меня.
– Можешь воспользоваться помощью друга, – произнес голос брата Димитриоса. – Этим другом буду я. После того как ты начнешь, у тебя будет право задать мне один вопрос.
– Что я должен делать? – закричал я в планшет. – И это не считается за вопрос другу!
Ответ Димитриоса состоял всего из одного слова:
– Поспеши.

Глава 26
Помощь друга

– Черррт. – Я нагнулся и подобрал из высокой травы планшет.
Я бежал слишком быстро. Из-за дикой влажности я был весь мокрый. Мне приходилось регулярно сверять по планшету направление и положение голубых точек на карте, но он постоянно выскальзывал из потных ладоней.
Где они?
Там .
Две точки моих друзей двигались с севера. Они стартовали намного раньше и были куда ближе к люку, чем я. Моя точка светила на самой западной границе экрана. Догнать их было нереально. Пришлось отправиться прямиком к люку.
Я бежал, крепко сжимая в руке планшет и вскидывая ноги так высоко, как только это было возможно. Птицы и обезьяны возбужденно голосили над головой, точно смотрели футбольный матч. Когда до них оставалось уже не так далеко, я закричал:
– Эли! Касс!
Ответом послужил целый хор из гиканья, воплей и визга. Друзья никак не могли меня услышать в этом гвалте.
Моя голубая точка приближалась к цели быстрее, чем точки Эли и Касса, направляющиеся с севера. Когда буква «Х» оказалась прямо надо мной, я остановился.
И оглянулся в поисках люка, но вокруг были одни джунгли. Наклонившись, я развел руками заросли. Зашипела потревоженная змея, уползая прочь. Огромная ящерица посмотрела на меня из-под соседнего куста.
– Где он? – в расстройстве воскликнул я.
– И-И-И-И-И-И! – закричала обезьяна. Торквин понимал их вопли. Он даже подружился кое с кем из этих приматов. Что они пытались мне сообщить?
Глаза жгло. Не знаю, от пота или от слез. Я заметил высокий пень и оперся об него, вытирая свободной рукой глаза.
– И-И-И-И! И-И-И! И-И-И-И-И-И!
– И-И-И-И-И-И-И!
Мне пришлось отпрыгнуть назад. С деревьев вокруг, точно парашютисты, начали падать обезьяны. Они выстроились сразу за пеньком в две линии.
Я прищурился.
– Чего вам надо?
– И-И-И-И! И-И-И! И-И-И-И-И-И! – Одна из шимпанзе, захлопав себя по голове, указала на пень.
– Это просто пень! Чем он вам не угодил?..
Стихи! До меня дошло, что брат Димитриос дал мне очень размытую, но все же подсказку.
– Так, хорошо… Ксилокрикос… Вы об этом хотите мне сказать? Что эта штука реально существует?
Я уставился на останки старого дерева. Может, брат Димитриос хотел, чтобы мы все пришли сюда, может, это своего рода портал и чудовище выскочит из пня и нападет на нас?
Я попятился. И тут мимо моего уха пронесся камень. Обезьяны пытались привлечь мое внимание. Они разделились на две группы, которые теперь кричали и указывали друг на друга.
– Что? – в отчаянии спросил я. – Ну давайте. Это же волшебный остров. Вы тоже волшебные. Говорите со мной!
Они указывали на что-то между ними. Я подошел ближе, пока не смог различить серебристую нить, точно от паутины, такую тонкую, что она почти и не мерцала. Она тянулась откуда-то из джунглей и заканчивалась где-то недалеко от меня. Сощурившись от проглядывающих между листвой ярких солнечных лучей, я проследил за нитью.
Она заканчивалась на пне.
Обезьяны так бурно отреагировали на мое открытие, что я испугался, как бы у них не случился сердечный приступ. В том месте, где нить касалась коры, я обнаружил металлическую панель с электродами.
Электрическая ограда. Вот что это была за нить. Когда нас только привезли на остров, Эли обнаружила эту систему волокон с пропущенным через них электрическим током, окутывающую границы лагеря ИК.
Как далеко простиралась эта ограда? Где сейчас были Касс и Эли? Я сверился с планшетом.
Я был сразу под буквой «Х». Эли и Касс приближались к ней сверху. Совсем скоро они должны будут ее пересечь. Но обезьяны почему-то толпились именно здесь и пытались о чем-то предупредить меня .
– Я выбираю помощь друга! – закричал я в планшет. – Что это… что это за провод, Димитриос? Куда он тянется и для чего он?
Лицо Димитриоса так и не появилось. Вместо этого я увидел бегущих по джунглям Эли и Касса. Это и был его ответ: он подключил планшет к одной из скрытых камер на дереве. Мои друзья направлялись к развалинам какого-то коттеджа посреди идеально круглого забора.
«Ты получишь достаточно информации, чтобы разобраться во всем самому», – вот что обещал мне Димитриос. Но это была не информация, а какая-то чушь. Что я должен был из всего этого понять? Галдящие обезьяны, нити с пропущенным через них током, несуществующие люки, монстры, вырастающие из пней…
Ксилокрикос .
От слов xylos (дерево) krikos (круг, кольцо)…
Нет. Речь не шла ни о каком монстре, вырастающем из пня. Не в буквальном смысле. Смысл скрывался в самом его имени – дерево плюс кольцо. Деревянное кольцо!
Забор .
Вот что было зашифровано в стихах.
– Нет никакого монстра, так же, Димитриос? – закричал я. – Ответом был ксилокрикос, но под ним имелся в виду деревянный забор! Провод тянется до забора, и если они переберутся через него, их ударит током! Как мне его отключить?! Эй, помощь друга! Слышишь меня?! Как мне его отключить?!
Из динамика планшета послышался тихий смех.
– Я сказал, что у тебя будет право на один вопрос, а ты задал уже три. Что ж, у меня есть сердце, и я отвечу на последний. Единственный способ отключить ток – это нарушить сеть. Провод сделан из карбина, очень тонкого и невероятно прочного материала, разработанного нашими учеными. Так что, к примеру, палкой его не разорвать. Полагаю, твой единственный вариант – это вызвать короткое замыкание с помощью заземленного водно-углеродного элемента.
– Что это значит? – поторопил его я.
– Живое существо, Джек, – ответил Димитриос. – Смею заметить, у тебя сейчас неплохой выбор.
Обезьяны, подпрыгивая, возбужденно жестикулируя и хлопая друг друга, начали пятиться. Если бы я только смог поймать одну…
Нет. Они, похоже, каким-то образом поняли мои намерения и бросились прочь. Времени, чтобы гоняться за ними, у меня не было.
Но я не мог допустить, чтобы Касс или Эли коснулись забора.
Если только я не сделаю это первым.
Я закрыл глаза. Это было правильное решение. Я был Портным, тем, кто объединяет всех. Я был Разрушителем. Мне представилась возможность побыть сразу обоими.
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Со мной такого не случилось. Все ограничилось снимком с задней стороны карманного зеркальца, на котором я, еще совсем маленький, играю в снегу с папой и мамой. Не проходило и дня с момента исчезновения мамы, чтобы я не посмотрел на него. Он меня успокаивал. Служил доказательством, что когда-то и в моей жизни были счастливые моменты.
Через несколько секунд я буду мертв. Но, по крайней мере, я улыбался.
Вытянув в сторону руку, я выронил планшет.
И грудью прыгнул на провод.

Глава 27
Седьмой свод

Первым моим ощущением от смерти стал полный рот мокрых листьев.
Я вскочил на ноги. Я все еще был в джунглях. Обезьяны продолжали голосить. Мои глаза метнулись к пню, к черным электродам, к которым подсоединялся провод.
Но увидел только электроды. Больше ничего. Неразрывный провод… разорвался?
– Нет… – пробормотал я.
Они первыми коснулись забора. Они успели раньше меня. Я действовал слишком медленно и не сумел спасти жизни своих друзей.
– Эли! Касс! – заорал я.
Обезьяны заухали в ответ. Но их больше не было видно, они скрывались и явно не собирались вновь помогать мне. Без них я не мог обнаружить провод и понятия не имел, куда идти. Все в джунглях выглядело одинаково.
Я порыскал в траве в поисках планшета. Экран треснул, и от нажатия на кнопку питания ничего не происходило. Выбросив бесполезный прибор, я запрокинул голову и криком позвал брата Димитриоса.
Сквозь какофонию обезьян и птиц я различил женский голос, раздавшийся прямо позади меня.
– Поразительно. Я не ожидала ничего подобного.
Я закрутился на месте, но вокруг меня не было ничего, кроме удушающих темно-зеленых декораций.
– Кто вы?! – закричал я. – Где Эли и Касс?!
– Воистину поразительно. Он все еще беспокоится о них. Браво. – Из-за деревьев ко мне шагнул Димитриос. На его лице сияла широкая улыбка. Рядом с ним шла женщина в армейской форме. Судя по глубоким морщинам на ее лице, она была значительно старше моей мамы. Но ее поступь была четкой, а спина – прямой, как у военных, и глаза светились решительностью и интеллектом. Несмотря на преклонные годы, она, похоже, и сейчас могла в одиночку справиться с любым противником.
– Прежде всего, – заговорила женщина, – хочу заверить тебя, что твои друзья в безопасности.
– Ч-что? – запнулся я. – Но если они не… тогда я должен был…
– В проводе не было тока, – сказал брат Димитриос.
Должно быть, я ослышался.
– Постойте. Это все была неправда? Вы заставили меня подумать, что я умру?!
– Понимаю твою растерянность, – ответила женщина, – но это было необходимо.
– А кто вы такая? – резким тоном спросил я.
Димитриос шагнул вперед.
– Джек, мой мальчик, я понимаю, ты расстроен, но это не отменяет уважения к старшим. Прежде чем ты…
Женщина, вскинув руку, заставила его замолчать.
– Можешь звать меня Номер Первый, – сказала она.
– Что… Номер Первый? – переспросил я. Наверное, все дело было в шоке от осознания, что я все еще жив. Или виноваты были отдаленные и изрядно надоевшие мне вопли обезьян. Или последней каплей стало то, в какой серьезной манере она представилась этим дурацким прозвищем. Как бы то ни было, я заржал как пятилетка. – Вас так и зовут – Номер Первый? В смысле, на полном серьезе – Номер Первый?
– Скорее это звание, чем имя, – со смущенной улыбкой заметила она.
– Что ж, полагаю, могло быть хуже – вас могли звать Номер Второй! – У меня началась истерика. – Вот это точно было бы не очень круто!
– Джек, прекрати немедленно! – разозлился Димитриос. – Извинись!
– Простите… извините… – Я с трудом переводил дух.
Я ожидал, что Номер Первый тоже рассердится и надуется. Но она с любопытством смотрела на меня и улыбалась.
– Когда-то у меня был брат, – протянула она. – Ты напоминаешь мне его.
– Итак. Номер Первый, – сказал я. – Приятно с вами познакомиться. Как так вышло, что мы с вами еще не встречались?
– До этого момента в этом не было необходимости. – Она кивнула Димитриосу и повернула назад в сторону лагеря. – Нам о многом предстоит поговорить. Пожалуйста, следуй за мной.
Я, опешив, остался стоять на месте и тупо смотрел ей вслед. Растерянность быстро сходила на нет. Вместо нее меня охватила ярость.
– Погодите секунду. Вы едва не напугали меня до смерти. У меня есть право получить объяснения. Я хочу видеть своих друзей. Я хочу поговорить с ними прямо сейчас.
Я услышал за спиной шорох. Из-за кустов, блокируя мне путь в глубь джунглей, появился брат Йоргос с еще одним головорезом с повязкой на глазу. На лицах обоих не было ни тени улыбки.
– Разумеется, ты знаком с Йоргосом, – сказал брат Димитриос. – А это брат Плутарчос… э-э, Циклоп, для краткости.
– Достаточно. Твои друзья в порядке. Идем. Я не большой любителей москитов, Джек, – бросила через плечо женщина, так и не остановившись. – А ты, как я подозреваю, не любишь, когда тебя тащат.

* * *

Со мной случился сильный приступ ХПвЯ – Ходьбы, Пребывая в Ярости. Я едва мог видеть, куда ступаю. Сердце гремело, точно молот об наковальню.
Я хотел найти Касса и Эли, рассказать им обо всем и напасть на Масса – любым способом. Но стоило мне замедлить шаг, как Йоргос начинал дышать мне в затылок. Что, поверьте мне, любого бы заставило ускориться.
Женщина провела нас через джунгли, затем по лагерю и первой поднялась по ступенькам здания, когда-то известного как Дом Вендерса. Я едва узнал холл. При ИК это был просторный атриум с панелями из темного дерева на стенах и огромным скелетом динозавра. Сейчас же здесь кипели строительные работы. Скелет куда-то унесли, а вместо великолепного балкона из красного дерева из стен торчали неровные обломки балок.
– Предстоит немало работы, – заметила женщина.
– Вы сами все это и натворили, – напомнил я ей.
Она лишь улыбнулась.
– Что ж, в любом случае эту развалюху следовало освежить.
Пока я поднимался за ней на второй этаж, у меня неприятно сжалось сердце. Она заняла кабинет Профессора Бегада, вместе с его разваливающимся старым кожаным креслом и деревянным столом. От царящего при нем беспорядка не осталось и следа – не было ни высоченных стопок из папок, ни забитых донельзя картотечных шкафов. Ни скрипящего покрытого пылью вентилятора над потолком, ни грязных окон. Остался лишь старый турецкий ковер, на котором можно было четко различить протоптанную ногами Бегада дорожку от стола к двери.
Именно эта дорожка пробудила во мне целый ворох воспоминаний о Профессоре. Я буквально увидел, как он тяжело ступает по ковру, как поправляет очки на своем носе картошкой и как говорит сухим и формальным языком. В тот день, когда Марко, спасая наши жизни, упал в вулкан, Профессор Бегад плакал именно в этом самом кабинете. Ради нас.
Впервые я в полной мере осознал, как же сильно мне не хватало старика.
– Присаживайся. – Женщина указала на свободный стул.
Я смотрел в серые глаза лидера Масса и гадал, способна ли она плакать. Способна ли она вообще испытывать какие-либо эмоции.
На стене над ее плечом висели две черно-белые фотографии в рамках. На одной, похожей на снимок для школьного альбома, был запечатлен мальчик с темными глазами. На второй – кудрявый мужчина со слезящимися глазами и широченной до абсурда улыбкой.
– Не замечаешь семейного сходства? – спросила женщина. – Оба, мои отец и брат, давно меня оставили.
– Вы и с ними сыграли смертельную шутку? – буркнул я.
Женщина вопросительно подняла бровь.
– Прощу прощения?
Мне было плевать, что она взрослая, плевать, кем она была, судя по имени «Номер Первый», – главой Масса или Властительницей Вселенной. Важно было лишь то, что эти семейные фото были очередной ложью.
– Я думал, я умру! – Я вскочил на ноги и схватился за край столешницы. – Ваши стихи были ложью! Шифр был ложью! Ксилокрикос ничего не значит, и вы все придумали насчет неразрывных проводов! Это у вас юмор такой?
Брат Йоргос заломил мне руки за спину. Женщина, назвавшаяся Номером Первым, резко встала.
– Отпусти его. Он зол, но не опасен.
Недовольно заворчав, монах толкнул меня на стул. Номер Первый обошла стол, села на край и наклонилась ко мне. Когда она заговорила, ее тон был тих и печален.
– Пока ты собственными глазами не увидишь смерть родного тебе человека, ты не сможешь в полной мере осознать, каково это – любить и терять любимых.
– С чего вы взяли, что мне это незнакомо? – огрызнулся я.
И отвернулся, борясь с искушением проговориться о матери.
– В таком случае мы с тобой можем найти общий язык. – Женщина, глядя на фотографии на стене, встала. – Моего брата звали Осман. Вы с ним очень похожи. Он был Избранным. Не проходило и дня, чтобы я не думала о нем.
– Ваш брат был Избранным? – переспросил я. – То есть вы уже тогда обо всем знали?
– Знала, – подтвердила Номер Первый. – Точнее будет сказать, их обоих, Османа и отца, забрала Артемиссия, точно так же, как Радамантуса Бегада.
Я вспомнил, как душу Бегада вырвало из его тела. Вспомнил последний раз, когда я видел его, держащимся за мою лодыжку, пока мы летели верхом на грифоне. Меня затрясло. Перед моими глазами встала картина, как он падает, падает так быстро, без малейшего крика…
– У нас есть необходимые ресурсы, чтобы предотвратить новые смерти, Джек, – продолжила женщина. Ее голос смягчился. – Чтобы вернуть мир на путь процветания, что был утерян с падением Атлантиды, – путь разума и равенства, здоровья и прогресса, сотрудничества. После того как Атлантида погрузилась на дно океана, мир скатился в бесконечное варварское побоище, участники которого не в состоянии различить признаки надвигающейся погибели для всех без исключения. Ты наша надежда, Джек. Покажи ему, Димитриос.
Брат Димитриос повернул ко мне экран планшета.
– Тебе не кажется это знакомым? – спросила женщина.
– Кажется, – ответил я. – Я видел ее среди других картин в монастыре на Родосе. Они рассказывали о жизни Массарима.
– А теперь взгляни на это. – Номер Первый провела костлявым пальцем по экрану, открывая следующий файл.
– Это два изображения одной и той же картины, – пояснил Димитриос. – Это было получено с помощью рентгенограммы, благодаря которой стало видно пентименто.
– Пенти-что? – не понял я.
– Когда на холсте сначала делают надписи, а потом художник, чтобы скрыть их, накладывает поверх краски, – сказал брат Димитриос. – Это называется «пентименто». История Атлантиды была записана в шести книгах, или сводах. Мы называем это Седьмым сводом. Он был сокрыт под картинами.
– Седьмой свод, – подхватила Номер Первый, – повествует о двух проклятьях. Когда Массарим украл и спрятал локули для их сохранности, Ула’ар обвинил своего сына в разрушении королевства. Он заподозрил Массарима в желании построить новую Атлантиду и провозгласить себя ее королем. Массарим пытался достучаться до него, объяснить, что это необдуманные эксперименты королевы расшатали баланс сил острова и что он, Массарим, лишь хотел сберечь локули. Но Ула’ар не желал слушать. Он проклял собственного сына, чтобы Массарим не смог стать свидетелем того, как локули опять увидят свет.
– Что ж, так оно и вышло, – заметил я.
– Да, но Массарим в свою очередь тоже проклял отца, – продолжила Номер Первый. – Ула’ар не мог умереть и был обречен навеки оставаться на земле, будучи ни живым, ни мертвым.
– Он превратил Ула’ара в привидение? – спросил я.
Брат Димитриос заговорил нараспев, точно декламировал по памяти.
– «Проклятье Ула’ара будет жить, пока Законный Правитель не вернет все семь локули на гептакиклос. Лишь тогда проклятье будет снято, и континент поднимется вновь».
– Погодите – поднимется? – изумился я. – Типа, со дна морского? Прямо здесь?
Номер Первый ослепительно улыбнулась.
– Согласись, прямо мурашки по коже?
– Так… Ладно… – пробормотал я, пытаясь утрамбовать в голове все услышанное. – Ула’ар преследовал Массарима – это правда, я знаю об этом из моих странных снов о прошлом. Но что с локули? Я думал, мы должны были вернуть их на гептакиклос, и все. Никто нам ни слова не говорил о каком-то там Законном Правителе.
– Димитриос, продолжай, – попросила Номер Первый.
– «На истинного Правителя укажут его деяния, – процитировал брат Димитриос. – Первым станет разрушение одной из сфер. Вторым станет акт самопожертвования».
Я откинулся на спинку стула.
– Ну класс. Он единственный, кто может запустить локули, но при этом он должен уничтожить один, после чего покончить жизнь самоубийством. Отлично. Все ясно и понятно.
– Парадокс, – согласился брат Димитриос.
– Поступки и слова Массарима всегда были окутаны завесой тайн, – сказала Номер Первый. – Пророчество следует читать очень внимательно на том языке, на котором оно было написано. Слово «разрушение» имеет значение чего-то окончательного и бесповоротного. Но что, если имелось в виду, что локулус будет сломан, а ведь сломанные вещи можно починить, не так ли? И что, если акт самопожертвования будет всего лишь актом? Постановкой?
Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь вычленить из этого потока безумия хоть крупицу чего-то разумного.
– То есть вы видели, как я бросил локулус под поезд. Тадам! – вот вам разрушение сферы. Теперь же вы провели меня, чтобы проверить, решусь ли я пожертвовать собой.
Они оба кивнули.
– А с Марко вы уже пробовали? – взорвался я. – Потому что, когда мы были в Вавилоне, он сказал нам, что это он будет королем. В этом и состоит ваша задумка – сначала вы сказали ему, теперь – мне, затем придет черед Касса и Эли?
Брат Димитриос вздохнул.
– Прости нас за нашу поспешность с Марко. Нам стало известно о том, как он спрыгнул в жерло вулкана ради своих друзей, и решили, что он тем самым выполнил второе условие пророчества…
– Он не спрыгивал, – возразил я. – Он сражался с вромаски, и они оба сорвались с края.
– Да, мы узнали подробности, – ответил брат Димитриос. – Но увы – это случилось уже после. А в Древнем Вавилоне он уничтожил локулус, и мы посчитали, что и первое условие соблюдено! Но затем мы поняли, что ошиблись. Он уничтожил лишь замену, так называемую Шелли.
– Локулус он не уничтожал, – повторила Номер Первый. – Это сделал ты, Джек.
Я вспомнил, что случилось, когда я, невидимый, стоял у железнодорожного полотна в Нью-Йорке, как мама посмотрела прямо на меня, словно каким-то образом знала, где я.
Первым тогда ушел Димитриос, по пути он, не скрываясь, бормотал себе под нос. Мы все – я, Касс и Эли – слышали его. Мама дождалась, пока он скроется из вида, после чего указала на меня.
Я шепотом повторил произнесенные тогда братом Димитриосом слова:
– Разрушивший… будет править.
– Ты выполнил оба условия, Джек Разрушитель, – подытожила женщина. – Нет никаких сомнений в том, что Марко с его выдающимися талантами ждет великая судьба, как Эли и Касса. Но твой дар превосходит все.
Взгляд брата Димитриоса напрягся.
– Мы должны сохранять это в тайне, пока не завершится обучение.
– И затем начнется настоящая работа… – Губы Номера Первого растянулись в улыбке, в которой была и ирония, и уважение. – Мой вассал.

Глава 28
Его Джекоство

Между великим предназначением и полнейшим идиотством есть тонкая грань, и я находился как раз на ней.
По дороге назад в общежитие я смог в полной мере прочувствовать на себе состояние раздвоения личности. Одна моя личность тряслась от возбуждения, тогда как вторая истерически хохотала.
Мой вассал .
Это была такая шутка? Она пыталась мне польстить? Что означала ее улыбка?
И что на самом деле было написано под картиной? По мне, так там могло быть все, что угодно, начиная чьим-то дневником и заканчивая списком стирки какого-нибудь атлантийца. Как могло все так сложиться, что из всей огромной массы людей, успевших родиться на земле после затопления Атлантиды, именно я, Джек Маккинли Полнейшая Посредственность, должен буду занять трон?
Нет, это было попросту невозможно. Но ведь магические сферы размером с мяч для пляжного волейбола, невидимость, оживающие статуи, временные проломы, зомби и плюющиеся ядом чудовища тоже относятся к разряду невозможного.
Я запнулся сандалией о какую-то лиану и едва не упал. Строители из Масса, привлеченные шумом, уставились на меня с каким-то странным выражением в глазах. Что, если им все было известно? Может, у них тут своя сеть контактов, по которой уже успели разнестись последние новости? О чем они думали?
Славься, король Джек! 
Его Королевское Высочество, Джек Первый Бельвильский! 
Хорошего дня, Ваше Джекоство, Повелитель королевства Атлантийского и Властитель всего мира! 
Рано или поздно всем придется привыкнуть к «королю Джеку». В том числе и мне.
Я выпрямился во весь рост и по-царски благосклонно взмахнул рукой:
– Продолжайте!
На что один из моих новых поданных ответил:
– Э-э, парень, ты только что наступил в обезьянье дерьмо.

* * *

Касс первым выбежал мне навстречу из общежития.
– Ну что, они высосали у тебя мозги и заменили их мармеладом?
– Ты видел Марко? – спросила Эли. Ее лицо светилось возбуждением и надеждой.
– Нет и нет, – ответил я.
Касс сморщил нос.
– Чем воняет?
Остатки королевской заносчивости вылетели из моей головы. Я обтер сандалии о мокрую траву.
– Извините, кажется, я вляпался во всех смыслах этого слова.
– Нам нужно поговорить, сейчас же, – заявила Эли. – И там, где никто нас не услышит.
– И быстро, потому что мы умираем с голода, а столовая уже открыта, – добавил Касс.
– Смотрю, тебе лучше, – заметил я.
Касс кивнул.
– А. Ты об этом. Ну да, извини за вчерашнее. Мы с Эли все обсудили. Она была права. Я не буду больше винить себя и обещаю в дальнейшем равняться на Торквина. На смелого Торквина, без его отрыжек и неумения по-человечески водить машину.
Эли, похоже, была готова разорваться от возбуждения.
– Джек, нам не терпится услышать, как у тебя все прошло с братом Чудиком, но сначала мы должны рассказать тебе, что было с нами. Мы получили записку от…
– Не здесь. – Я оглянулся, вспомнив о скрытых камерах, что Масса установила в джунглях. – Повсюду жуки.
– На деревьях? – спросил Касс.
– Моя комната чиста. – Эли повернулась в сторону общежития. – Оставляй сандалии и иди за мной. Я вырубила все камеры наблюдения.
– Не все, – возразил я. – Осталась одна размером со спичечную головку, скорее всего, где-то на потолке недалеко от стены прямо над твоим столом.
Эли резко развернулась.
– Что, прости? Как ты?..
– Я помогу тебе ее отключить, – пообещал я. – Показывай дорогу.
Скинув воняющие сандалии, я последовал за Кассом и Эли в новое общежитие. Оно оказалось примерно раза в два больше, чем старое. Вместо узкого коридора и нашего старого сторожа из Караи, Конана Вооруженного и Сонливого, нас встретил просторный пустой холл в два этажа высотой. Мы свернули вправо, и вскоре я обнаружил дверь со своим именем. Я заглянул внутрь и увидел большую угловую комнату, залитую светом из огромных окон с поднятыми жалюзи, и полку с несколькими явно не новыми книгами и док-станцией для Ipod. Комод, видимо, раньше стоял в старой комнате Марко, судя по тому, что один из шкафчиков был сломан и заново склеен.
Я услышал, как Касс и Эли зашли в соседнюю комнату. Помыв ноги, я обул новые сандалии, что нашел в шкафу, и побежал к ним. Когда я зашел, то сразу встретился взглядом с Эли, стоящей на столе. В руке она сжимала какую-то металлическую загогулину. Прямо над ней из потолка торчал пучок оборванных проводов.
– Как ты узнал об этой камере, Джек?
– Димитриос показал мне, – ответил я. – Все те объективы, что ты залепила жвачкой, они фальшивые. Я следил за вами. Они заставили меня подумать, что вы в опасности.
– Джек, ты меня пугаешь, – пробормотал Касс.
Эли слезла на пол и тяжело посмотрела на меня.
– То есть та записка от Фидла?..
– Тоже подделка, – подтвердил я. – Это Масса отправили вас к той лачуге. Они же заставили меня за всем этим смотреть. Они сказали мне, что вы погибнете. Но это была ложь. Они проверяли меня. Они хотели узнать, смогу ли я пожертвовать собой, чтобы спасти ваши жизни.
Они оба молча уставились на меня.
– И?.. – тихо спросил Касс. – Ты смог?
Я кивнул.
– Значит… они тебя обрабатывают, – заключила Эли.
Касс дернул плечами.
– По мне, так звучит как геройский поступок.
– Это называется модификация поведения, – с нажимом продолжила Эли. – В фильмах такое видишь постоянно. Сначала они подстраивают все так, чтобы ты уверился, будто скоро умрешь. Или умрет кто-то из твоих близких. Так они постепенно, шаг за шагом начинают разрушать твою волю. Через какое-то время ты уже не можешь различить, где правда, а где ложь. И тогда они пролезают тебе в мозг и заставляют тебя поверить во все, что угодно. Как в «Маньчжурском кандидате».
– Как в чем? – не понял я.
Эли закатила глаза.
– Это же классика. У вас что, нет никакой культуры?
– А ты хоть раз смотрела новые фильмы? – огрызнулся Касс.
– Суть в том, что Масса хитры и опасны, – продолжила Эли. – Они обманули Марко, заставив его поверить, что он станет следующим королем. Берегись, Джек. Скорее всего, теперь они взялись за тебя. Думаю, они хотят разделить нас, как в «разделяй и властвуй».
– Что именно они тебе сказали? – спросил Касс.
В голове вспыхнули слова брата Димитриоса: «Мы должны сохранять это в тайне, пока не завершится обучение».
Ну уж нет. Мне необходимо было обо всем рассказать Кассу и Эли. Раз солгавши лучшим друзьям, исправляться будет ой как тяжело. Но в тот момент я не знал, что из всего услышанного было правдой, а что – нет. Как они отреагируют, скажи я, что Номер Первый провозгласила меня будущим королем? Они обзовут меня простаком и предателем, прямо как Марко.
Но я не был ни тем ни другим.
Я должен был все это обдумать. Спокойно. Без влияния извне.
Если Номер Первый солгала, тогда ничего не изменится. Но если она сказала правду, я должен был сделать все правильно. Я должен был быть очень и очень осторожным.
– Ну, – начал я, – оказалось, что во главе Масса стоит женщина, которую все зовут Номер Первый. Она, не знаю… возраста как моя бабушка…
– Стой, – перебила Эли. – Ты встретился с главой Масса? Только ты? Почему?
– Видимо, потому что я особенный. – Я хотел, чтобы это прозвучало как шутка, но не был уверен, что мне это удалось. – Похоже, она хочет поднять Атлантиду.
– В смысле, со дна? – спросил Касс. – Весь континент?
– Ради этого Масса и существует, – ответил я. – Когда Массарим украл локули, в его долгосрочных планах был подъем континента. Он мечтал вернуть Атлантиде былую славу и так далее и тому подобное.
Касс в восторге вскинул кулак.
– Это же отурк!
– Вы серьезно? – Эли с раскрасневшимся лицом наклонилась ко мне. – Пожалуйста, скажите, что даже такие болваны, как вы, понимают, какая это будет катастрофа!
– Ну да, кучи вромаски, грифонов и прочее, – согласился Касс. – Это будет паршиво.
– Я говорю не об этом! – воскликнула Эли. – Миллионы лет назад посреди Соединенных Штатов было море. На месте Нью-Йорка был горный хребет, как Скалистые горы. Но материки движутся. Медленно. В Землю врезаются метеориты, растет или падает уровень моря, сдвигаются пласты земли, меняется состав воздуха, континенты уходят под воду, целые виды вымирают. Все это происходит очень и очень медленно. Они хотят поднять со дна целый континент, вот так просто – ввух!  – и все? Речь идет о катастрофе всепланетного масштаба! Придут огромные приливные волны, повсеместно начнутся землетрясения. Изменятся океанские течения и направления ветров, уровень моря поднимется, многие побережья уйдут под воду, тектонические плиты сместятся! Нью-Йорк, Бостон, Лос-Анджелес, Сиэтл, Чикаго, Нью-Орлеан, Афины, Кейптаун – их не станет. Не говоря уже о Нидерландах. Из-за затопления грунт начнет разрушаться, за этим последуют пожары. Тонны пыли и дыма заблокируют солнце, прямо как в эпоху динозавров. А вы знаете, что с ними случилось. Нам повезет, если хоть кто-нибудь выживет!
– Чикаго находится не на побережье, – заметил Касс.
– Вы поняли мою мысль! – Эли буравила меня взглядом. На ее лице читались ужас пополам с шоком. – Они правда думают, что могут заставить подняться целый континент?
– А ты не преувеличиваешь? – спросил я. – С чего ты взяла, что будет все так плохо? Может, Атлантида не такая большая, чтобы вызвать все это.
– Ей не обязательно быть большой, чтобы стать причиной бесчисленных разрушений, Джек! – воскликнула Эли.
– Ну, люди же научились предсказывать экологические катастрофы и прочее в этом же духе, – сказал я. – По крайней мере, Атлантида вернется со всей ее магической энергией. А если в мире окажутся, ну, не знаю, хорошие лидеры, они помогут.
Эли в шоке уставилась на меня.
– Как? Остановят наводнения декларацией?
– Они могут разработать план, – стоял на своем я. – К примеру, эвакуировать людей с побережий. Слушай, мы и так меняем климат, сжигая топливо, так? Люди и так убивают и бомбят друг друга. Повсюду царит геноцид. Нельзя сказать, что наш мир стоит на пороге светлого будущего. Тебе не кажется, что Атлантида нам необходима?
– Поверить не могу, что слышу это. – Эли замотала головой. – От Марко – да. Он уверен, что станет королем. Но не от разумного интеллигентного человека, как ты! Значит, так, сворачиваем этот глупый спор и возвращаемся к нашему плану. Нужно связаться с повстанцами, найти, где Масса прячут осколки, вернуть локули, надрать кое-кому задницу и придумать, как убраться с острова. Этого нам хватит за глаза. А пока пойдем поедим в столовой, где нас наверняка будут подслушивать. Касс, если тебя или меня потащат на встречу с Номером Первым, нам нужно быть готовыми и держаться.
Касс хихикнул.
– Номер Первый? Ее правда так зовут?
Они с Кассом направились к двери. У меня же было такое ощущение, что моя голова вертится на шее и не собирается останавливаться.

Глава 29
Что значат несколько миллионов жизней?.

Я сходил с ума.
Я не мог сосредоточиться.
Большую часть времени, отведенного на попытку заснуть, я провел в размышлениях об угрозах Эли. Когда они с Кассом отправились в трапезбюль – простите, в столовую, – я решил подремать. Но не сработало. Одиночество пугало меня.
Поэтому я встал с постели и тоже устало потащился в столовую.
Я обнаружил Касса, расправляющегося с яичницей-болтуньей с таким остервенением, точно курицы были на грани вымирания. Старый знакомый Мустафа сидел за столом в тесной компании и хохотал вместе с остальными над какой-то шуткой. Миссис Петалауд сидела одна, а перед ней стояла тарелка, полная жуков. Ну, по крайней мере, так могло показаться со стороны. Эли беседовала с каким-то худющим, напоминающим пугало стариком с жесткой седой бородой, похожей на мочалку для чистки кастрюль.
– Джек! – позвала она, замахав рукой. – Познакомься, это профессор Гролш, Самый Интересный Человек на всем острове. У него тринадцать степеней доктора философии…
– Финес Гролш, – представился старик, протягивая мне костлявую руку. – И у меня только две степени доктора философии, плюс степень магистра гуманитарных наук, степень доктора медицины, юридических наук и магистерская делового администрирования – Оксфорда, Кембриджа и Йельского университета.
– Э-э, Джек Маккинли, средняя школа имени Мортимера П. Риза, – пискнул я.
– Касс Уильямс, просто голодный, – подхватил Касс, на секунду подняв голову. – Что не съедите – отдавайте мне.
– Мы обсуждали метеорологическую гипотезу, – сообщил профессор Гролш.
– Кого? – не понял я.
Эли бросила на меня многозначительный взгляд.
– Ну знаешь, мы строили предположения, что будет, если, к примеру, целый континент вдруг возьмет и поднимется с океанского дна…
– Гро-о-олш! – раздался окрик.
Я обернулся на голос. За длинным столом сразу у стены сидели Димитриос, Йоргос, парень по прозвищу Циклоп и еще несколько мужчин с кислыми минами и в черных сутанах. Если бы взглядом можно было убивать, профессор Гролш бы уже пал замертво.
И так бледная кожа Гролша посерела.
– Рад был с вами познакомиться, – торопливо произнес он и поспешил назад к своему стулу. – Боюсь, моя овсянка стынет.
Эли наклонилась ко мне.
– Видел их реакцию? Они знают, о чем мы говорили. Гролш не зря сбежал. Они знают. О той катастрофе, что собираются вызвать. Но им плевать. Что значат несколько миллионов жизней, когда на кону стоит мировое господство?
Краем глаза я видел, как брат Циклоп топочет в нашу сторону. По дороге он едва не врезался в Касса, несущего полную тарелку маффинов, бекона и пончиков.
– Извините. Могу поделиться, если хотите, – сказал Касс, опуская поднос на наш столик.
– Не сможешь, – отозвался брат Циклоп. – Вас всех ждут.
– Постойте… я… эй! – вскрикнул Касс, когда Циклоп потащил его к выходу.
Мы с Эли пошли следом. Дверной проем был блокирован группой из примерно десяти массаринов, беседующих с кем-то, стоящим в центре.
– Пожалуйста, дайте пройти, – прорычал Циклоп.
Массарины посторонились, и в столовую зашла Номер Первый. На ней было что-то вроде платья из многослойной очень тонкой синей ткани с золотой каймой. Она протянула к нам руку, и в лучах утреннего солнца заиграли крошечные драгоценные камни. Ни Эли, ни Касс не ответили на рукопожатие, как и я.
– Ребят, это Номер Первый.
Эли с вызовом посмотрела на нее.
– У вас есть настоящее имя?
Номер Первый со смехом опустила руку.
– Рада, что ты спросила. Да, моя дорогая, меня зовут Алия. Идемте за мной. Нам многое предстоит обсудить.
Массарины разошлись, а Номер Первый развернулась к выходу.
– Вам с Номером Первым, – буркнул Циклоп.
– И тебе хорошего дня, – отозвался Касс.
Номер Первый повела нас по лагерю. Слева и справа люди замирали и в благоговении поворачивали к ней головы. У меня возникло подозрение, что она редко показывалась на публике. По пути она указывала на текущие строительные работы и комментировала резким торопливым тоном:
– В отличие от застрявших в колониальной эпохе глупцов из Караи мы оборудуем тут все наисовременнейшей аппаратурой, на несколько лет превосходящей ее аналоги во всем остальном мире. Как Джек уже мог убедиться, мы можем похвастаться всеобъемлющей системой безопасности, и – поверьте мне – он видел еще далеко не все.
Она бросила на меня проницательный взгляд, и я невольно вспомнил наш разговор в общежитии. Что, если она нас слышала?
Спокойно. Она пытается сбить тебя с толку. 
Мы направлялись к длинному кирпичному зданию, где когда-то располагался Командный центр Института Караи. Позади него в воздухе стояли клубы дыма. До моего слуха донеслись веселые крики и смех. Но эти голоса не принадлежали головорезам Масса.
Это были детские голоса.
– Что за… – ахнула Эли. – Вы что, и своих детей сюда привезли?
– Ну здорово, – прошептал Касс. – Мы станем няньками в яслях «Масса».
Дойдя до задней стены здания, Номер Первый обернулась.
– Уверена, вы захотите увидеть, как мы готовимся к наступлению светлого будущего.
За зданием, невидимое со стороны лагеря, простиралось ровное поле с редкими пятнами травы, не меньше пятидесяти ярдов в ширину и огороженное от джунглей старым амбаром. На поле играли пятнадцать или около того детей, поделенные на группы разноцветными футболками. Самый старший выглядел лет на десять, самый младший – на семь. Кто-то упражнялся в прыжках и стоянии на голове. Одна девочка, размером с пожарный гидрант, проскакала мимо нас, крутя сальто назад. Другая управляла роботом, сделанным из чучела обезьяны, заставляя его ходить кругами. Двое ребят, передвигаясь с умопомрачительной скоростью, с помощью одних лишь рук взбирались на высоченное дерево.
– Это не дети, это мутанты какие-то, – пробормотала себе под нос Эли.
Номер Первый посмотрела по сторонам.
– Их учитель должен быть где-то здесь…
Мое же внимание привлек шум с края поля. Трое детей с помощью палок и плаща, точно матадоры, дразнили через дырку в шестифутовой металлической изгороди свинью.
Подойдя ближе, я понял, что то была не свинья.
– Это что… вромаски? – ужаснулся я.
Лицо Номера Первого напряглось.
– Они отключили ток. Дети… Дети! Где ваш тренер? 
Мы с ней бросились к ним, но дети не обратили на ее крики никакого внимания. Один из них ткнул вромаски палкой, и шерсть на загривке чудовища встала дыбом. Оно в ярости закрутилось на месте, брызжа слюной и хлеща себя по щекам длинным носом-хоботом. Его взгляд остановился на обидчице, темнокожей кудрявой девочке. Та высунула язык и начала пританцовывать.
– Эй, свинка, я здесь!
– Она сумасшедшая, – определил Касс. – Ее же убьют!
Вромаски присел на длинные лапы и, запрыгнув на изгородь, начал ловко взбираться по металлической сетке. Не отрывая взгляда от продолжающей дразнить его девочки, чудовище перевесилось через край и раскрыло пасть, показав острые как ножи зубы.
Облизнувшись, вромаски прыгнул на свою жертву.
– Берегись! – Я на всей скорости ринулся к девочке и сбил ее с ног.
Над головой раздался страшный рев, что-то среднее между львиным рыком и воем сломанного пылесоса. Чудовище с грохотом приземлилось за нами. Я с трудом поднялся. Вромаски развернулся и прыгнул вновь. Клочки длинной шерсти, торчащие из его ушей, отбросило назад встречным воздухом, а по обеим сторонам пасти протянулись нити слюны.
– Не-е-ет…
Прежде чем я успел пошевелиться, его живот врезался мне в лицо.

Глава 30
Азиолэ

Я рухнул на землю и забился, пытаясь высвободить нос, но вонь от чудовища забила мне ноздри.
Все мои попытки выбраться из-под покрытой коркой засохшей грязи туши были тщетны. Все равно что приподнять вагон метро. Чудовище впилось когтями в землю по обе стороны от меня и, зарычав, задрало переднюю лапу, словно ястреб, готовый разорвать добычу.
Упершись когтями в живот вромаски, я перевернулся на правый бок и вонзил зубы в другую лапу. Чудовище отдернуло ее в сторону, выдрав когтями небольшой клок волос с моей головы.
Я почувствовал вкус крови. Во рту горело, и я подумал, что мой язык иссохнет и съежится. Место, откуда чудовище выдрало мне волосы, болело так, словно меня полоснули ножом. Вдруг вромаски как безумный запрыгал и закрутился вокруг меня, топая по земле и издавая странные звуки, что-то между визгом и ревом.
Я поспешил отползти от брызжущего слюной чудовища. Его успели окружить – дети тыкали ему в бока острыми палками, а кудрявая девочка накинула ему на шею лассо. Касс, Эли и Номер Первый подбежали и за ошейник начали оттаскивать вромаски назад к его загону.
– Тренер! – со злостью крикнула Номер Первый.
Краем глаза я заметил пару мускулистых ног, бегущих со стороны амбара. Кто-то наскочил на вромаски, ударив того в бок. Чудовище повалилось на спину и задергало лапами в воздухе.
– Опрокидывание вромаски – моя любимейшая забава, – произнес знакомый голос. – Подожди, когда он пукнет. Это самое смешное.
Я тяжело встал и повернулся к своему спасителю. Эту взъерошенную шевелюру длиной до плеч не узнать было невозможно. Не говоря уже о самих плечах, широченных, как у буйвола. По сравнению с тем, каким я его помнил, его кожа успела загореть, а волосы заметно посветлели. На футболке и шортах была символика Масса, а с черного кожаного пояса свисал целый арсенал оружия и инструментов.
Он выглядел поразительно сильным, чего и следовало ожидать от Избранного, отличающегося талантом к спорту.
Нижняя челюсть Эли тряслась, словно мышцы, на которых она крепилась, вышли из-под контроля.
– Мар-ко! Мар-ко! Мар-ко! Мар-ко! – принялись скандировать дети.
Маленькая девочка всего в несколько молниеносных движений связала чудовищу лапы.
– Тадам! – закричала она.
Марко повернулся к ней.
– Молодец, – похвалил он. – Ну ладно, Хрюн, пора домой.
Он схватил веревку и забросил визжащее чудовище обратно в загон.
– Я этого не видел, – пробормотал Касс.
Марко с широкой улыбкой на лице бросился к нам.
– Избранные снова вместе!
Я еще никогда не был так счастлив видеть предателя, которого я так ненавидел. Что мне было ему сказать? Рад тебя видеть? Это стало бы ложью. И я ограничился кратким:
– Спасибо, Марко.
– Ты знаешь, как сильно я ненавижу вромаски, брат Джек. – Марко раскинул в стороны руки. Видимо, он ожидал, что мы кинемся к нему, но этого не случилось. Даже Эли не сдвинулась с места.
Постояв так секунду, он бросил на Номер Первый обеспокоенный взгляд.
– Смотрю, ты оставил своих подопечных без присмотра, – сказала она.
– Йоу, простите, Нумеро Уно, – ответил он. – Я учил Гилберта завязывать шнурки…
– О да, это, конечно же, очень важно, – сухо прокомментировала Номер Первый. – Настолько, что ты посчитал допустимым подвергнуть всех остальных смертельной опасности?
– Я  поймала его лассо! – закричала кудрявая девочка. – Это была я ! Марко вышел позже!
Группа мальчиков захихикала и хором задразнила:
– Элоиза, выпендриза, бестолковая подлиза!
– Я поймаю и вас тоже! – закричала Элоиза, шагнув к мальчикам, которые, хихикая, бросились врассыпную.
– Йоу, сис, тсс, забей на них, – призвал Марко.
Элоиза скорчила недовольную мину.
– Как ты забил на свою страшную морду, Тупая Задница?
– Моя задница, – отозвался Марко, – очень даже интеллигентна.
Номер Первый сердито зыркнула на него.
– И даст сто очков вперед твоим мозгам. А теперь пойди и развяжи чудовище, но не навреди ему. Оно нужно нам для тренировок в скорости.
Ухмылка Марко увяла.
– Есть, мэм.
Он развернулся и побежал к загону, а Элоиза, громко топая, направилась к большому зданию.
– Секундочку, юная леди. – Номер Первый быстрым шагом нагнала ее.
Касс, в шоке тряся головой, смотрел им вслед.
– Она опустила Марко ниже плинтуса, а все, что он смог ей ответить, это: «Есть, мэм»?
– Он ее уважает, – сказал я.
– Он ее боится, – поправила Эли. – Оказывается, даже Марко Рамсей может кого-то бояться.
Номер Первый вернулась к нам вместе с Элоизой. Та шла, скрестив на груди руки.
– Элоиза, дорогая, эти трое – Избранные Караи.
– И что? – с вызовом бросила Элоиза.
– Ну, ты в курсе, как хорош Марко в спорте, а Эли так же хороша с компьютерами, – пояснила Номер Первый.
Элоиза уперла руки в бока.
– Можешь создать такой, в котором бы информация передавалась по цепочкам ДНК?
– Никто этого не может! – засмеялась Эли.
– Пфф! – фыркнула Элоиза, разочарованно пожав плечами.
– А Касс – это своего рода человек-гироскоп, – продолжила Номер Первый. – Плюс он может произносить целые предложения наоборот.
– Иксаморв огот алаледс ыт как! – сказал Касс.
Элоиза закатила глаза.
– Ацьлап авд как.
У Касса глаза полезли из орбит.
– Круто, Элоиза! Ты говоришь на наизнанском?
– А кто нет? – резким тоном спросила Элоиза. – Я перестала, когда мне было семь. Дебильная привычка. – Она повернулась к Номеру Первому. – Я могу идти?
Театрально вздохнув, Номер Первый кивнула. Касс, нахмурившись, наблюдал, как Элоиза удаляется вприпрыжку.
– Можно отшлепать эту маленькую занозу Элоизу деревянным молсев?
Что происходит? Кто эта девочка? Кто вообще все эти дети-мутанты?
Марко в компании других детей заносил чудовище через ворота загона. Остальные ребята принялись подпрыгивать высоко в воздух, умудряясь прокрутиться вокруг своей оси три, а то и четыре раза.
– Они не обычные дети, – сказал я.
Номер Первый выдавила из себя слабую улыбку.
– В отличие от Караи мы отбирали детей с геном 7ЧС, когда они были еще совсем-совсем юными. Мы надеялись, что при должных тренировках их организмы достаточно окрепнут, чтобы противостоять смертельным последствиям работы гена.
Прищурившись, я попытался рассмотреть на затылках ребят белую лямбду.
– Но они слишком малы, чтобы быть Избранными. Ни у кого из них еще не проявился знак. Откуда такая уверенность?
– Некоторое время назад к нашей команде присоединился выдающийся генетик, – пояснила Номер Первый. – Кстати говоря, раньше она работала на Караи. Ее революционные разработки касались процесса выявления гена 7ЧС. Благодаря ее анализу генетических маркеров теперь мы можем распознавать этот ген с первого дня жизни ребенка. Лямбда перестала быть показателем.
Я ощутил на себе взгляды Эли и Касса. Мы все знали, что за генетик присоединился к Масса. Я провел с ней первые семь лет своей жизни.
– Некоторое время назад? – небрежным, как мне хотелось, тоном переспросил я. – И как ее зовут?
– Полагаю, вы с ней уже знакомы, – ответила Номер Первый. – Сестра Нэнси.
Я с трудом сглотнул. Как так могло получиться? Чтобы моя родная мама обеспечивала Масса притоком новой крови? Как она могла пойти на это?
Не. Показывай. Вида. 
– А-а, да, мы с ней встречались, кажется, – протянул я. – Но если она пришла от Караи, откуда вы знаете, что ей можно доверять?
– Она пришла к нам в панике, – ответила Номер Первый. – Караи приказали ее убить. Из-за разногласий с вашим любимым Профессором Бегадом.
– С Бегадом? – спросил Касс. – Может, он и не был душкой, но точно не был убийцей.
– Так Бегад ничего и не решал, – отозвалась Номер Первый. – Он лишь следовал во всем указаниям Омфалоса. А если кто пытался перечить Омфалосу, тот… исчезал и никогда больше не объявлялся. На вашем месте я бы хорошенько это запомнила на случай, если вы все еще вынашиваете какие-нибудь безумные планы.
Моя голова была готова разорваться. Семь потерянных лет жизни наконец получили ужасное объяснение. Мама исчезла, потому что боялась. Потому что на кону стояла ее жизнь.
– А… эти дети, – с трудом произнес я. – Что станет с ними теперь, когда мы здесь?
– Полагаю, они станут нашей запасной командой, – ответила Номер Первый. – У нас больше нет в запасе нескольких лет, чтобы тренировать их. Твои действия у гептакиклоса, Джек, все изменили. Наши сейсмологи утверждают, что трещина в кальдере горы Оникс расширяется. Если раскол случится до того, как все локули вернутся на положенное им место, Атлантида будет утеряна навсегда.
– Если вы их вернете, – спросила Эли, – это поднимет континент, и мир, который мы знали, навсегда изменится?
– Эвакуировать все прибрежные города сложно, но возможно, – сказала Номер Первый. – Потеря Атлантиды – это преступление против всего человечества. Но, разумеется, вы можете ничего этого не увидеть, потому что, если вы не вернете локули, ваше время быстро закончится. Не хочется показаться жестокой, но вы умрете. Так что, дети мои, похоже, у вас нет иного выбора, кроме как присоединиться к нам. Я могу на вас рассчитывать?
Эли и Касс посмотрели на меня. Как будто я был единственным, кто мог со всем этим разобраться. Я отвел глаза на поле. Марко нигде не было видно.
«Джек, ты тот, кто объединяет всех» – прогремели в моей голове слова Профессора Бегада.
Мы отдалялись от плана. Не было ничего важнее плана.
– Хорошо, – сказал я, – мы с вами.
– Джек! – вскрикнула Эли.
– Но при одном условии, – добавил я. – Если вы вернете нам два локули, мы согласны восстановить третий.
Номер Первый терпеливо улыбнулась.
– Никаких условий. Мы сами его восстановим.
– Вы не Избранные, – возразил я. – Вы не сможете.
– Дай-ка я кое-что тебе скажу, Джек. – Номер Первый подошла ко мне. – Разве я не была пряма и честна с тобой?
– Д-да, наверное, – опешил я.
– И ты осознаешь, что твоя судьба неразрывно связана с этим островом, не так ли, Джек?
Касс и Эли с любопытством посмотрели на меня.
– Э-э… да. – Мне стало неуютно.
– В таком случае зачем ты врешь мне прямо в лицо? – закончила она.
У меня онемели ноги. Я вру? Получается, она знает о плане? Или ей известно, кто моя мама?
– О-о чем вы? – запнулся я.
– Ранее этим утром собранные нами осколки локулуса исчезли из их хранилища, – ответила Номер Первый.
– Исчезли? – взвизгнул Касс. – Кто?..
– Надеюсь, вы мне скажете, – перебила Номер Первый.
– Постойте, – поразилась Эли, – вы думаете, это мы  сделали?
– Моя дорогая, никому другому на этом острове это не нужно. – Номер Первый вскинула руку, останавливая наши протесты. – Вы дети. Дети совершают необдуманные поступки. Я это понимаю. Я оставлю вас и позволю вам вернуть их без каких-либо последствий. У вас есть время до наступления ночи.
– А не то что? – спросил Касс.
Номер Первый развернулась и направилась прочь.
– Другого варианта у вас нет.

Глава 31
Король тоста

– Твоя судьба неразрывно связана с этим островом? – Эли отлично удалось сымитировать легкий акцент, с которым говорила Номер Первый. Нарезая круги по моей комнате, она отрывала от куска вяленой говядины длинные полосы и запихивала их в рот. – Только не говори мне, что она скормила тебе ту же сказочку, что и Марко.
Мои глаза забегали по комнате. Эли вырубила камеру слежения, но я не доверял Масса. Они вполне могли установить еще одну, прикрыв ее паутиной или кучкой тараканьего помета. Я попытался поймать ее взгляд, намекнуть, чтобы она говорила потише, но у Эли отказали тормоза.
– Почему ты молчишь? – возмущалась она. – Они правда сказали тебе, что ты станешь королем? Потому что в этом случае ты станешь королем тоста, Джек, если, конечно, у тебя нет в запасе какой-нибудь гениальной идеи. Марко превратился в лагерного консультанта, твоя мама занимается вербовкой в Масса, а нам предстоит устроить глобальную катастрофу. И просто ради того, чтобы стало еще интереснее, нас только что обвинили в краже того единственного, что может спасти наши жизни!
– Кому могло понадобиться красть обломки? – спросил Касс. – Какой в этом смысл?
Мой взгляд остановился на Ipod, стоящем на док-станции на полке. Он был грязный и весь исцарапанный после долгого использования, видимо, его отобрали у одного из служащих Караи. Я быстро прокрутил список, в котором почти сплошь шли старые попсовые песенки, которые при других обстоятельствах я бы никогда не стал слушать. Врубив громкость на полную мощность, я выбрал режим «перемешать» и запустил проигрыватель.
В комнате загрохотал веселенький ритм, и Эли невольно закрыла уши.
– Джастин Бибер?!
Я подошел к ней и наклонился к самому ее уху.
– Нас могут прослушивать, – умеренно громко сказал я.
– Но я… – начала она.
– Они умнее, чем ты думаешь, – не дослушал я. – Если мы будем говорить тише музыки, они нас не услышат.
Мы сбились в тесный кружок.
– Думаю, это сделал Фидл, – зашептал я. – Может, повстанцы тем самым хотели дать нам знак. Они знают, что мы здесь, и хотят, чтобы мы нашли их.
– Тогда почему они просто к нам не пришли? – спросил Касс.
– Мы находимся под постоянным наблюдением, – ответил я. – Возможно, им было проще найти обломки, чем добраться до нас.
– С чего ты все это взял? – поинтересовалась Эли.
– Повстанцы знают остров, – пояснил я. – Среди них должен быть как минимум один эксперт по безопасности, который бы смог помочь им найти лазейку в защите Масса и понять, где они смогут укрыться. Нам лишь остается их найти.
– Когда мы были здесь в прошлый раз, во время освобождения тех пленных ребят из Караи, Фидл упомянул, куда он их уведет, – задумчиво протянул Касс. – Он даже назвал точное место…
– «ГО-21, рядом с горой Оникс». Вот что он сказал, – вклинилась Эли.
Мимо окна пролетела огромная зеленая птица и скрылась в дебрях джунглей. Несмотря на слепящее тропическое солнце, тени под лиственным пологом были почти непроглядно-черными.
– Но нужно соблюдать осторожность. В джунглях установлены камеры, – продолжил я. – Не знаю, как много. Необходимо их отключить.
– Я могу поменять сигналы, – предложила Эли, – чтобы одна камера показывала то, что на самом деле видит другая. Так мы останемся незамеченными.
– А если они проследят за нами? – спросил Касс.
– Я уничтожила систему слежения жучков ИК, – напомнила Эли.
– Но они каким-то образом следят за нами, я убедился в этом, когда бежал за вами по джунглям, – возразил я.
Эли вывернула рукав своей рубашки наизнанку и крепко стиснула в пальцах. Когда она раскрыла ладонь, в ней оказался крошечный, сверхтонкий и ребристый пластиковый чип.
– Вот зачем они дали нам эти рубашки, – сказала она.
Касс и я поспешили избавиться от своих чипов и бросили их на пол. Я подбежал к окну и распахнул его настежь. Чтобы добраться до джунглей, нам оставалось лишь спрыгнуть и пробежать десять ярдов.
– Номер Первый сказала, что у нас есть время до темноты и что «никаких последствий не будет». Что-то мне подсказывает, они не будут нам мешать. Да, они поймут, что мы избавились от жучков, но решат, что таким образом мы хотим незамеченными добраться до нашего тайника. Им все равно, где мы прячем осколки, главное, чтобы мы их вернули.
– А если мы не успеем найти повстанцев до темноты? – спросил Касс.
– Мы нужны Масса, – отозвалась Эли. – Что они могут нам сделать?
– У них теперь есть целый отряд Избранных, – напомнил я. – Я бы не стал в дальнейшем рассчитывать на их снисходительность.
С этими словами я первым спрыгнул на землю. Вместе мы вбежали в джунгли, оставив Джастина Бибера далеко позади.

* * *

Уже через пару минут моя рубашка была насквозь мокрой.
Мы бежали, пока не начали задыхаться. Я посмотрел на часы, после чего поднял взгляд на однообразный темно-зеленый купол над головой. Вдалеке виднелся черный пик горы Оникс.
– Сейчас два часа тридцать семь минут, – сказал я. – Солнце садится примерно в половине восьмого.
– Погодите. – Эли указала куда-то в листву соседнего дерева. Там, на одной из веток, была установлена камера.
Она быстро вскарабкалась к ней и достала из кармана пилочку для ногтей и скрепку. Открыв заднюю панель устройства, она недолго с ним поколдовала и спустилась.
– Мы в безопасности.
Словно в ответ позади нас раздался целый хор животных воплей.
Касс от неожиданности подпрыгнул.
– А их кто звал?
– Похоже, они чем-то напуганы, – сказал я. – Может, нам тоже стоит.
Справа от нас послышался рев. Вопли перешли в панический визг. Я мог слышать шорох листвы не так далеко от нас.
– За мной! – закричал Касс и побежал влево. Я схватил Эли за руку и утянул ее следом. Тропы не было, и едва хватало места, чтобы пройти одному. Уже через несколько мгновений Касс скрылся за деревьями.
– Касс, где ты? – позвала Эли.
– Тридцать градусов на юго-запад! – закричал в ответ Касс.
– Объясни по-человечески! – разозлилась она.
– Просто следуйте на мой голос!
Что я и пытался сделать. Мои сандалии зацеплялись за лианы и корни. Я едва успевал пригибать голову под низкими ветками. Видимости хватало фута на три вперед, не больше.
Сначала я потерял из вида Касса, а затем и Эли.
– Ребят! – позвал я. – Ребят, не отходите далеко от меня!
Ответа не было. Деревья росли так плотно, что блокировали даже звуки.
Но мой нос уловил знакомый соленый запах океана. Что означало, что мы были не так далеко от пляжа. Перепрыгнув через поваленное дерево, я остановился, чтобы немного перевести дух. Над головой пронеслась обезьяна, и от моей макушки отскочил маленький орешек.
– Большое спасибо, – проворчал я.
– И-и-и-и-и! – закричала обезьяна, стоя на ветке и указывая куда-то в глубь джунглей. – И-и-и-и! И-и-и-и!
Она была очень похожа на Вилбура, удивительно умную обезьяну, друга Торквина, что пожертвовала собой ради них. Все обезьяны этого острова были особенные. Эта, похоже, пыталась меня о чем-то предупредить.
– Что? – Я всмотрелся в глубь джунглей, но не заметил ничего необычного.
– И-и-и-и!
– Спасибо, стало намного понятнее, – фыркнул я.
Там. 
Мой глаз уловил какое-то черное пятно.
Я прищурился. Некая тень прыгала от одного дерева к другому. Я инстинктивно отшатнулся, а обезьяна ударила себя в грудь, точно говоря: «Видишь? Вот что я пыталась сказать!» После чего она поскакала прочь и быстро скрылась из вида.
– Кто там? – спросил я.
Больше всего на свете я хотел услышать голос Фидла или Нирваны. Но ответа не было. Я выждал пару минут, после чего подобрал с земли камень и бросил его в том направлении, где в последний раз видел тень.
Тот с глухим стуком ударился об дерево и упал.
Я посмотрел в ту сторону, куда исчезли Касс и Эли. Они должны были уже заметить мое отсутствие. Но если они начнут искать меня в этих дебрях, они могут заблудиться. Даже с Кассом.
– ФИ-И-ИДЛ! – заорал я. – КА-А-АСС! Э-Э-ЭЛИ!
Мой крик эхом отразился от листвы и быстро стих. Ему ответили лишь несколько особо любопытных птиц. Тогда я побежал туда, куда направлялся Касс.
По крайней мере, я надеялся, что он направился именно туда.
Соленый запах то появлялся, то исчезал. В нос лез запах пота, струящегося по лицу. В плотных кучах опавшей листвы не было видно ни следов Касса, ни Эли. Мои лодыжки кровоточили бессчетными порезами от листьев и опухли от укусов насекомых. Заросли будто стали гуще и так и норовили поймать меня и задушить. Умом я понимал, что был еще разгар дня, но глазам казалось, будто небо начало темнеть.
Я услышал шорох и остановился.
Океан?
Нет. Он доносился со спины. Из-за деревьев.
Громко, точно выстрел, треснула сломанная ветка, и я резко развернулся. Тень была уже близко, пряталась за деревом. Я заметил черный ботинок и понял, что то был человек.
Не повстанец, как я догадался. Они знали меня и не стали бы скрываться. Но кто тогда? Шпион Масса?
– Эй! Я вас вижу! Нам сказали, у нас есть время до темноты!
Ответа не было.
Я развернулся и побежал так быстро, как только мог. Ярдов через двадцать я круто свернул влево и прыгнул в кусты. Воздух с громким хрипом рвался из легких, но мне кое-как удалось совладать со сбитым дыханием.
Я услышал шаги. Мой преследователь был совсем рядом. Я мог переждать, пока он пройдет мимо. Или напасть на него.
Он пошел сквозь кусты и вдруг замер. Я затаил дыхание. Москит врезался мне в ухо, и я стряхнул его ладонью.
Очень осторожно я отодвинул ветки и выглянул на тропу, откуда в последний раз слышал шаги.
Она была пуста.
Я почувствовал чьи-то пальцы на своей руке, и одновременно с этим мне зажали рот. Крик застрял у меня в горле, когда я, обернувшись, увидел перед собой закрытое черной маской-шапкой лицо.
Я забился, пытаясь вырваться. Напавший на меня человек был худощав и почти одного роста со мной, но силы ему было не занимать. Очень, знаете ли, неудобно, когда тебя тащат по джунглям за руку. Я три раза запнулся об кусты и едва не упал.
Человек в маске остановился у поваленного дерева, притянул меня к себе и прошептал:
– Говори тихо.
Голос был не мужской. В шоке я смотрел, как мой преследователь стягивает с головы черную маску. В горле пересохло, и мне пришлось сглотнуть, прежде чем язык вновь стал мне подчиняться.
– Мама?

Глава 32
Воссоединение

Волосы мамы были коротко острижены, почти под мальчика, но ничто не могло затмить ее ослепительной улыбки.
– Прости меня, пожалуйста, Джек, – тихо произнесла она. – Но в том месте, где я нагнала тебя… там стоят камеры.
– Все в… – начал я, но ее руки обвились вокруг меня прежде, чем я успел договорить «порядке».
Я не думал о камерах. И вообще об острове, о моих внутренних часах, которых осталось не так много, или о том, что мои друзья исчезли в неизвестном направлении. В тот момент последние семь лет моей жизни испарились, и я вновь стал маленьким мальчиком. Я дышал ароматом булькающих на плите макарон с сыром и морозным воздухом, ворвавшимся из-за двери на кухню. Я помнил ее объятия, ее сладкий запах и даже ее тихий, едва слышный всхлип.
– Я не хотела тебя душить, – начала она оправдываться. – Но я ждала этого все эти годы.
Да пусть душит. Я сжал ее в объятиях. Мне так многое хотелось ей сказать. Внутри меня бил настоящий фонтан мыслей – злых и счастливых, отчаянных и растерянных, все они мешались, толкались и никак не могли добраться до языка.
– Как ты… Почему ты… папа и я… Все это время…
– Тссс. – Мама прижала палец к моим губам. – Не так громко, Джек. Мне столько нужно тебе рассказать. Ты имеешь полное право злиться. Но ты должен знать, у меня никогда и в мыслях не было оставлять тебя и твоего отца.
– Я знаю, – кивнул я. – Омфалос приказал убить тебя. Номер Первый нам рассказала.
– Да. – В уголках ее глаз заблестели слезы. – У меня не было и шанса против него, Джек. Если бы мой план с поездкой в Антарктиду не возымел успеха, я была бы уже мертва. И тогда я бы не смогла найти способ исцеления. Не смогла бы спасти тебя. Я хотела предупредить тебя и папу, но все произошло так быстро.
– Но почему? – шепотом вскрикнул я. – Почему кому-то понадобилось тебя убивать?
– Потому что я была безнадежно наивна, – вздохнула мама. – Я хотела лишь одного – найти способ спасти тебя, и была абсолютно уверена, что Масса и Караи хотят того же. Но, как и принцы, от которых они произошли, они не смогли договориться. Они работали втайне друг от друга, пока дети по всему миру умирали. Ты тоже должен был умереть. И я решила вынудить их объединить усилия. Когда я начала работать над расшифровкой гена 7ЧС, я объявила, что поделюсь результатами и с Масса тоже, чтобы удвоить наши шансы на нахождение способа исцеления. Я попросила Омфалоса связаться с Алией. Вместо этого он приказал своим людям убить меня и присвоить мои изыскания. У меня не было иного выхода, кроме как сбежать к Масса. Они приняли меня, не задав ни единого вопроса. Они прислушались ко мне. Оценили мои труды. Но чтобы обезопасить себя, мне пришлось создать новую личность, чтобы они не связали меня с тобой.
Я кивнул.
– Значит, это правда. Караи – плохие.
– Нет, нет, все не так просто. – Мама вытерла щеки и помотала головой. – Ты должен понять, Джек, Профессор Бегад никогда не желал мне зла. Он был чудесным учителем и хорошим и добрым человеком, пусть он и не всегда это показывал. И теперь я понимаю, что Омфалос не хотел, чтобы ценная информация попала не в те руки. Он предвидел, что поднятие Атлантиды обернется катастрофой. Так что они делают правильное дело, Джек.
– Вот только лидер у них был беспощадный… – пробормотал я.
– Не был, а есть, – шепнула мама.
И расплакалась. Я сам не смог сдержать слез. Не выпуская друг друга из объятий, мы закачались, давясь рыданиями.
– Почему мы не можем вернуться домой? – простонал я. – Почему мы все не можем быть обычными людьми?
Мама кивнула и, мягко отстранившись, посмотрела мне в глаза.
– Мы справимся, Джек. Мы вернем локули и спасем тебя. Я обещаю.
– Мам, Номер Первый угрожала нам, – сказал я. – Она думает, что мы украли осколки их локулуса. Но это сделал кто-то…
Я едва не упомянул повстанцев, но вовремя прикусил язык. Но мама опять коснулась пальцем моих губ, точно призывая меня помолчать.
– Конечно, это были не вы. Никто их не крал. Осколки как были, так и остаются в том месте, куда их положили после нашего возвращения на остров, в особом тайнике Алии.
– Погоди. Что?! – воскликнул я. – То есть она нас обманула? Зачем?
Мама вскинула бровь, и мне тут же все стало понятно. Ну конечно! Как я мог быть таким идиотом?
– Она манипулирует нами, – озвучил я свои мысли. – Она знает, что мы решим, будто осколки украли повстанцы. И что мы пойдем к ним. Она использует нас, чтобы заставить их покинуть убежище. Чтобы мы выполнили за нее всю работу.
Мама кивнула.
– Таков стиль Масса.
– Ладно, нам нужно предупредить Касса и Эли. – Я оглянулся через плечо. – В последний раз я видел их, когда они направлялись к пляжу.
Тело мамы вдруг напряглось. Она сжала мою руку.
– Не шевелись, – прошептала она.
Прямо перед нами раздался треск. Мама, потянув меня за собой за кусты, припала к земле.
– С появлением разлома, – шепнула она, – джунгли наводнили разные чудовища.
– А если это вромаски?.. – спросил я.
Мама сглотнула.
– Мы побежим.
Мы затаили дыхание, готовясь броситься наутек, когда я услышал новый шорох, на этот раз позади нас. Я резко обернулся и увидел, как из-за деревьев выбежали Касс и Эли.
Я вскинул палец к губам, призывая их молчать. Мама, достав маленький пистолет, смотрела вперед, туда, откуда раздался первый звук. Между деревьями показалась огромная человеческая фигура: лысая, с черной кожей и в грязной порванной одежде. Ее зеленые глаза уставились на нас, и в этот миг мама нажала на курок.
– Нет! – закричала Эли. – Вы что, не знаете, кто это?!
Здоровяк схватился рукой за шею и упал на колени. Лишь по его возмущенному реву и шраму на щеке я узнал, кто это был.

Глава 33
Нелепейшая полница

Мама вновь начала прицеливаться, но я выбил из ее руки пистолет.
– Стой! Ты только что подстрелила Торквина!
Эли уже бежала к здоровяку. Мама изумленно распахнула рот.
– Но его лицо! Я его не узнала.
– Он пережил взрыв, – объяснил я. – И он… он должен быть умереть.
– Зато он умер теперь! – закричала Эли.
– Нет! – горячо возразила мама. – Я выстрелила в него снотворным.
Застонав, Торквин, щурясь, растерянно посмотрел на Эли. Его лицо опухло и было все покрыто оранжево-красными пятнами ожогов. Ресницы и брови обгорели. От густой непослушной рыжей бороды остались лишь несколько неаккуратных клочков почерневших волос.
Я со всех ног бросился к нему. Мы с Эли и Кассом попытались поставить его на ноги, но безрезультатно. Торквин, с его ростом в семь футов и весом в три сотни фунтов, мог либо встать самостоятельно, либо окончательно рухнуть на землю.
Мама, лихорадочно роясь в кожаной сумке, подошла к нам.
– Ему нужен антидот. Этой дозы хватит, чтобы вырубить носорога.
– Неле… пейшая полница, – пробормотал Торквин, сведя глаза к переносице.
– Держите его руку! – Мама достала маленький пузырек и сняла со шприца колпачок.
Торквин, раскачиваясь взад-вперед, начал распевать песню из «Русалочки». Удержать его руку неподвижно было все равно что пытаться остановить движущийся грузовик с лесоматериалами. Мама сломала три иглы об его толстую кожу, пока наконец не ввела антидот, после чего присела рядом и принялась щелкать пальцами у Торквина перед лицом и хлопать его по щекам, не давая ему заснуть.
В какой-то момент веки Торквина затрепетали. Опустив голову, он так мощно рыгнул, что содрогнулся всем телом.
– Думаю, ему лучше, – решил Касс.
Эли приобняла здоровяка.
– Я так рада, что ты жив!
Я наклонился к нему.
– Торквин… это мы, Джек, Касс и Эли. Как ты выжил в том взрыве?
– С трудом, – буркнул Торквин, бросив на маму настороженный взгляд.
– Все в порядке, она на нашей стороне, – поспешил я его успокоить. – Это моя мама.
Глаза Торквина из щелок превратились в блюдца.
– Я не принадлежу ни к одному из лагерей, – уточнила мама. – Я вольный ученый, представляющий интересы моего сына и всех Избранных. Но я все равно буду хранить ваши тайны и помогать вам.
– Видел взрыв… бежал… но опоздал, – с трудом выговорил Торквин. – Меня отбросило в кусты. Очнулся и вышел на дорогу, поймал такси…
– Ты сел в такси? – поразился Касс. – Вдруг водитель был шпионом Масса?
– Не был, – ответил Торквин. – Он увидел меня и убежал. Торквин доехал до аэропорта.
– И ты полетел сюда на Шустрике! – закончила за него Эли. – Обманул их защиту!
Торквин кивнул, осматривая джунгли вокруг.
– Вы нашли повстанцев?
– Пока нет, – ответил я.
– Они где-то здесь, Торквин, – мягко заговорила мама. – По ночам они совершают вылазки – устраивают поджоги, крадут еду и оборудование, нападают на охрану. Не знаю, как они выживают и сколько их. Масса пока не устраивали масштабной облавы, но это обязательно скоро случится, теперь, когда Димитриос вернулся на остров. Он подозревает, что они укрылись где-то недалеко от горы Оникс. Но там везде установлены камеры, и они ни разу ничего не зафиксировали.
– Нам необходимо их найти, мам, – сказал я. – И нам нужны осколки. У нас есть недостающая часть, и если они окажутся рядом, мы сможем соединить их.
– Локули невидимости и полета тоже у Масса, – напомнила Эли. – Если мы вернем их, у нас будет уже три.
– Был и четвертый локулус, – добавил Касс. – Но его забрал бог. Долгая история.
– Ты сможешь их достать, мам? – спросил я. – Два локули и осколки третьего? Мы должны получить их и встретиться с повстанцами до наступления темноты. Если мы к тому моменту не вернемся, нас начнут искать.
Мама, отвернувшись в сторону лагеря, тяжело вздохнула.
– Будет нелегко. Если они меня поймают, мне конец. Они убьют меня.
– Они тебя не поймают, – убежденно заявил я. – Не после стольких лет, что ты провела с ними, мам. Пожалуйста, пообещай мне. Пообещай, что они тебя не поймают!
Мама встретилась со мной взглядом. Казалось, за последние пару минут она успела постареть на несколько лет.
– Видимо, мне придется это сделать в качестве компенсации за все потерянное время, так? Я обещаю, Джек. Я успела неплохо поднатореть в умении оставаться незамеченной.
Я кивнул, хотя внутри меня все сжалось.
Торквин отвернулся и высморкался с громкостью выхлопа фуры.
– Я вернусь сюда так быстро, как только смогу, и дам вам знать… – Мама сунула в рот два пальца и свистнула на три ноты. – Торквин, тебе придется пойти со мной. Я хочу забрать с собой кое-кого, кого Масса может использовать в качестве заложника. С ней придется повозиться, но оставлять ее там нельзя.
– Кто она? – с сомнением спросил Торквин.
– Ее зовут Элоиза, – ответила мама.
– Что?! – вырвалось у Эли.
С лица Касса схлынула краска.
– Нет. Категорическое нет. Во-первых, она гадкая. Во-вторых, она наглая. В-третьих, у нее отвратительные манеры и грязный язык…
– В-четвертых, Касс, – со вздохом произнесла мама, – она твоя сестра.

Глава 34
Моя сестра – монстр

Справившись с приступом гомерического хохота, Касс наконец смог подняться с земли и отряхнулся от налипшей листвы.
– Ох, спасибо, – с чувством произнес он. – Это было потрясающе. Я определенно люблю твою маму, Джек. Даже в такие моменты она умудряется отнестись к жизни с юмором. Моя сестра! Ха !
Выражение на лице мамы оставалось крайне серьезным.
– Касс, мне понадобится твое содействие.
Касс хохотнул.
– Кхм! Вы что, серьезно? В смысле, это же… нет, вы не… э-э, миссис Маккинли, вы меня не знаете, но я могу вас заверить, что у меня нет сестры. Я единственный ребенок.
– А я генетик, – сказала мама. – Когда тебе было четыре года, у твоих родителей родилась девочка. В то время ты уже жил в приемной семье. Как и тебя, ее забрали под опеку штата.
Касс кивнул.
– Я был с Хендерсонами.
– У них тебя звали Малыш-Коротыш, – продолжила мама. – Ты спал в чулане, где стояла стиральная машина. Кроме тебя, в семье было еще четверо детей.
– Об этом можно было и не напоминать, – проворчал Касс.
– Ген 7ЧС передается по наследству, Касс, – сказала мама. – Нет ничего удивительного в том, что он есть и у нее.
– Она правда на тебя похожа, – влезла Эли.
– Она говорит на наизнанском, – добавил я.
Касс схватился за голову.
– Янем етилертсирп!

* * *

Мы шли к горе Оникс в надежде обнаружить повстанцев. Голова у меня раскалывалась, а лодыжки напоминали своим видом пиццу. У меня возникло ощущение, что мы вторглись на какую-то вечеринку у москитов. Я шлепал и шлепал себя по лицу и едва не выбил себе челюсть. Нас сопровождала группа обезьян, с задорными воплями прыгающих по веткам у нас над головами и по очереди роняющих на нас орехи.
– Ай! – дернулся Касс. – Почему они постоянно целятся в меня ?
– Тсс! – шикнула Эли. – Мы так не услышим свист мамы Джека.
– Объясни это мартышкам! – возмутился Касс.
Я посмотрел на часы. 4:43.
– Терпение.
– Ага, конечно. Они с Торквином сейчас заняты моей сестрой-монстром, – пробурчал Касс, обсыпанный очередной порцией орехов. – А может, она как раз на деревьях, смешалась с себе подобными.
Вдалеке раздался пронзительный вой, и мы остановились. Звук становился все громче, точно полицейская сирена.
– Сигнал тревоги, – догадалась Эли. – Твоя мама упоминала, что…
Ее прервал грохот выстрела. Обезьяны, завизжав, бросились прочь.
– О-он раздался со стороны лагеря, – с дрожью в голосе произнес Касс.
У меня кровь застыла в жилах. «Если они меня поймают, мне конец, – сказала мама. – Они убьют меня».
Я ринулся в сторону воя.
– Мам!
– Джек, что ты делаешь? – закричала Эли. – Вернись немедленно!
Я проигнорировал ее и продолжал бежать сквозь джунгли. Колючки и ветки безжалостно царапали распухшие от укусов насекомых лодыжки. Солнце начало клониться к горизонту, и под деревьями пролегли глубокие тени. Я услышал, что Касс и Эли, что-то крича, бегут следом за мной.
Новый выстрел. Благодаря ему я понял, что ошибся с направлением, взял слишком сильно к северу. Я выправил курс и тут услышал шорох и треск.
В воздухе разнесся знакомый свист.
Мама .
– Сюда! – заорал я.
Между двумя деревьями появилась тень, и в следующую секунду я узнал мамино лицо. Поначалу мне показалось, будто на ней половина маски, как у Призрака Оперы, но, приблизившись, я разглядел, что вся левая сторона ее лица залита кровью.
– Мам! Что случилось?!
Она показала мне левую руку, обернутую в пропитавшееся кровью полотенце.
– Сейф… оказался с ловушкой, – пояснила она, с трудом переводя дыхание. – Рука застряла… Я вытерла ее о щеку. Лицо в порядке, но с рукой придется понянчиться. Но все будет нормально, Джек.
– Они вас видели? – спросил Касс.
– Не думаю, – ответила мама. – На мне были перчатки, отпечатков быть не должно. Хотя нельзя быть уверенным наверняка.
Только когда Касс и Эли нагнали меня, я наконец заметил за плечом мамы огромный мешок. Она перекинула его вперед и позволила ему с глухим стуком упасть на землю.
– Внутри три стальных ящика, – объяснила она, – с двумя локули и осколками. Каждый закрыт на кодовый электронный замок. С этим придется повозиться позже.
– Ты лучше всех, мам! – восхитился я. – Но я ужасно беспокоился за тебя.
– Не стоит, – ответила она, – у вас, ребята, нет времени, чтобы…
Е-Е-А-А-А-АРРРГХ!
По джунглям разнесся дикий вопль, похожий на рев разъяренного льва. Мы все резко развернулись в ту сторону, откуда он раздался, и услышали совсем иной голос, высокий и гнусавый:
– Фу! Фу, фу, фу-у-у! Гадость какая!
Торквин проломился сквозь кусты и притормозил на поляне. Он морщился от боли, и даже в тусклом свете я мог отчетливо разглядеть полукруглую красную отметину на его правой руке. Он вытянул пострадавшую конечность вперед, явив нам Элоизу.
– Она меня укусила, – пожаловался он.
Касс посмотрел на карманы на мамином ремне.
– У вас там случайно вакцины от бешенства нет?
– Ррррааагх! Тьфу! Когда ты в последний раз мылся, Халк?! – Тут Элоиза заметила маму, затем нас, и ее лицо разгладилось. – Сестра Нэнси? Что происходит?
Мама взяла Элоизу за руку и заставила ее подойти ближе.
– Элоиза, дорогая, познакомься со своим братом.
– У меня нет брата, – возразила она.
– Есть, моя милая, есть, – настаивала мама. – Это Касс.
У Элоизы вытянулось лицо.
– Этот чудик?
Касс помахал ей пальцами.
– Уж извини.
– Меня опять затошнило, – простонала Элоиза.
– Какое трогательное воссоединение, – прокомментировала Эли.
Мама присела перед сестрой Касса на корточки и заглянула ей в глаза.
– Элоиза, Масса забрали тебя из приемной семьи и много что тебе наговорили…
– Они сказали, что меня выбрали вы ! – перебила Элоиза. – И что у меня нет мамы и папы.
Мама с грустью кивнула.
– Масса вынуждали нас обеих делать чудовищные, неправильные вещи. Они очень многое скрыли от тебя. Прежде чем они привезли вас сюда, они совершили нечто ужасное по отношению к Институту Караи, к людям, которые первыми поселились на этом острове.
– Но они же повстанцы, они плохие… – Лицо Элоизы вспыхнуло внезапным озарением. – Сестра Нэнси… вы шпион?
– Ты мне веришь, Элоиза? – спросила мама.
– Да! Вы… Вы классная, – ответила Элоиза. – Вы единственная, кто хорошо ко мне относится, но…
– Ты веришь, что я говорю правду? – настаивала мама.
Элоиза молча кивнула.
– Это долгая история, дорогая, – продолжила мама, – и когда-нибудь ты ее обязательно услышишь. Джек – мой сын. Мне пришлось покинуть его тоже. Пожалуйста, останься с ним и твоим братом. Они позаботятся о тебе. В отличие от Масса.
Элоиза застыла на несколько секунд, глядя себе под ноги. Касс подошел к ней. Мне показалось, он думал ее обнять, но в конце концов просто остановился рядом.
Когда Элоиза заговорила, ее голос был едва различим.
– Хорошо, – сказала она. – Я верю вам, сестра Нэнси. Но… я совершила одну большую глупость. – Она покосилась на Торквина. – Когда этот парень пришел за мной, я включила сигнал тревоги.
– Погоди… это ты  его включила? – переспросила мама.
– Простите меня! – Можно было подумать, что Элоиза сейчас заплачет.
– Нет, нет, все в порядке, дорогая, – поспешила успокоить ее мама.
Она посмотрела на меня, и я точно знал, о чем она думает. Если тревогу запустила не мама, если внимание массаринов было сфокусировано совсем на другой части лагеря, может, ее так никто и не заметил. Мама улыбнулась.
– Я не могу остаться с вами. Но пообещай, что ты пойдешь со своим братом, хорошо?
– Куда вы, сестра Нэнси? – спросила Элоиза.
– Назад к Масса. Но я буду присматривать за вами из безопасного места, – пообещала мама. – Я очень постараюсь.
Ее слова стали для меня неожиданностью.
– Пойдем с нами, мам!
– Я… Я бы хотела, – призналась мама. – Но Омфалос ничего не забывает и не прощает. Если я уйду с вами, я не проживу долго, Джек. Что же касается Масса… – Она тяжело вздохнула. – Надеюсь, они меня не заподозрили. Иначе мне придется пуститься в бега.
– Нет! – закричал я. У меня пылало лицо. Из-за навернувшихся слез я едва мог рассмотреть маму, словно она уже стала одним из далеких воспоминаний.
Она коснулась моего подбородка забинтованной рукой.
– Ты стал так похож на своего отца.
– Он скучает по тебе, мам, – сказал я. – Очень. Так же, как я. Что, если мы больше никогда не встретимся? Если Масса тебя схватят… или континент поднимется и побережья затопит? Что, если мне исполнится четырнадцать прежде…
Мама крепко обняла меня и зашептала на ухо:
– Я подвела тебя, Джек. Я думала, что смогу найти способ, как вылечить тебя, но у меня не вышло. Теперь твоя очередь. Тебе придется справиться со всем самому. Ты и твои друзья – единственные, кто на это способен. Береги локули.
С этими словами она отпустила меня и побежала назад в джунгли.
Я смотрел, как ее силуэт растворяется в наступающей темноте.

Глава 35
Головорез номер семь

Цифры на моих часах сменились с 6:36 на 6:37.
В джунглях практически стемнело. Мы едва могли различить контуры деревьев. Я опять привязал к голове фонарик. Нас вел Касс, но его скорость неуклонно падала. Сейчас мы стояли неподвижно на полянке в ожидании, когда Эли закончит возиться с камерой на ветке. Эта была пятая по счету.
– Ты не можешь побыстрее? – прошипел Касс.
– Закончила. – Эли спрыгнула на землю. – В следующий раз сам  все сделаешь, мистер Дерганый.
– Это я Дерганый? – возмутился Касс. – Мы не на прогулке, Эли! Они сказали, что мы должны управиться до темноты! А теперь – оглянись!
– Касс, солнце еще не село, – вмешался я. – Нам кажется, что уже совсем темно, потому что вокруг джунгли! Эли старается нас обезопасить.
Касс сделал глубокий вдох.
– Да… – Он отвернулся к горе. – Знаю…
– Ты уверен, что мы родственники? – спросила Элоиза.
Мы потащились дальше. Каждый шаг словно добавлял веса и так тяжеленным локули, что висели в мешке у меня за плечом.
– Ребят, мне нужно передохнуть, – не выдержал я.
– Нет! – возразил Касс.
– Да! – хором согласились Элоиза и Эли.
Я остановился и позволил мешку упасть на землю. Элоиза с тяжелым вздохом привалилась к дереву. Я посмотрел назад, ожидая увидеть в темноте шедшего позади нас Торквина, но он так и не показался.
– Торк, у тебя все нормально? – позвал я.
Ко мне подошел Касс.
– Может, он завалил вромаски голыми руками и решает, как его съесть.
– Торквин! – закричал я и, подсвечивая себе фонариком, пошел в том направлении, откуда мы пришли.
– Эй, Торк! – ко мне присоединилась Эли.
Когда мы дошли до поляны, где она перенастраивала последнюю камеру, я замер.
Мой фонарик высветил человеческий холм на краю поляны – Торквин лежал на боку, глаза закрыты, а рот широко распахнут.
– Он спит? – спросила Элоиза.
Я подбежал к нему и опустился на колени. Он дышал. Я схватил его за плечи и попытался встряхнуть.
– Торквин! – позвал я. – Вставай! Мы почти пришли!
– Рад это слышать, – отозвался голос из тьмы.
Элоиза вскрикнула. Я торопливо поднялся и повел пятном света вдоль длинной черной сутаны, пока не увидел бородатое лицо брата Димитриоса.
– Как-то уж очень ярко, – пробормотал он, прикрывая глаза рукой, в которой он держал дубинку. – Вашему бандиту-переростку из Караи явно недостает мозгов. Хотя следует отдать ему должное. Мы никак не ожидали обнаружить его здесь.
– Так нечестно! – возмутилась Элоиза. – Вы сказали им, что у них есть время до темноты! Вы наврали!
У Димитриоса расширились глаза.
– Этот договор был в силе до того, как ты включила тревогу, юная леди. Ах, да, мы все видели. И это так ты отблагодарила нас за все, что мы для тебя сделали? Ты потворствовала этим бандитам в краже двух локули и осколков, после чего думала привести их к повстанцам? Мне жаль, дети, но игра окончена. Больше мы не можем вам доверять.
– Ой, бла-бла-бла, труляля, посмотрите на меня, я такая крутая шишка! – фыркнула Элоиза, скрещивая руки на груди.
– Доверять нам? – переспросил я. – Это вы нам лгали! Вы обвинили нас в краже осколков, хотя отлично знали, что они спрятаны! Вы использовали нас: хотели, чтобы мы привели вас к повстанцам!
– Мне стоит отдать дань уважения вашей сообразительности и нахальству. – Димитриос потер лоб. – Не знаю, как вы раскрыли наш маленький план, еще меньше хочу знать, откуда вы узнали местонахождение осколков. Но я крайне расстроен тем фактом, что вы воспользовались впечатлительностью юной Элоизы, наговорили ей всякой ерунды и тем самым убедили ее сделать за вас всю грязную работу…
– У меня своя голова на плечах, брат Димитриос, – перебила Элоиза. – Оставьте нас в покое.
– Мне были даны четкие указания, принцесса: осколки, локули и Избранные. Немедленно. Номер Первый желает с вами побеседовать. – Брат Димитриос со вздохом перевел взгляд на Торквина. – Клянусь призраком Массарима, она не обрадуется, увидев этого.
Я бросил обеспокоенный взгляд назад в джунгли. Рюкзак с локули и осколками лежал сразу за поляной. Отсюда его не было видно, но обнаружить его труда не составит. Необходимо было каким-либо образом избавиться от этого монаха.
– Простите, брат Ди, – решился я. – У нас нет локули и осколков. И мы не скажем вам, где они. Можете отправляться назад и так и передать Номеру Первому.
– Точно! – Элоиза вызывающе вскинула подбородок.
– Не припомню, чтобы я давал право отказываться. – Брат Димитриос достал из кармана пистолет.
– Он что, собирается пристрелить меня? – спросила Элоиза.
– Только через мой труп, – заявил Касс, вставая перед ней. И тут же вздрогнул. – Ого! Я правда это только что сказал?
Брат Димитриос щелкнул пальцами. Позади него из тьмы вышла целая группа массаринов – Циклоп, Йоргос, Мустафа и еще двое, которых я видел в первый раз.
– Вы знакомы почти со всеми этими джентльменами, – сказал Димитриос. – Позвольте представить вам двоих наиболее подготовленных из нашей службы безопасности, мистера Христоса и мистера Янни.
Христос телосложением напоминал борца сумо, тогда как Янни выглядел так, будто еще совсем недавно входил в русскую олимпийскую сборную по баскетболу. Мустафа размял руки, и синяки, оставленные стеклом мини-вэна, так и заплясали у него на мышцах.
– Вас шестеро? – спросила Эли.
– Вообще-то семеро, – уточнил Димитриос, оглянувшись в поисках пропавшего головореза. – Как локули.
– И Чудес, – добавил Йоргос. – Счастливое число.
Теперь я видел седьмой огромный силуэт позади остальных. Лицо его скрывал капюшон. Против нас был практически настоящий эскадрон.
Нашему плану пришел конец.
Головорезы Димитриоса по одному, точно желая впечатлить нас, встали по обе стороны от своего командира – сначала Мустафа, затем Йоргос и Циклоп, а за ними два новеньких.
– Еще будут возражения, дети? Прекрасно. А теперь – к делу. Нужно доставить мистера Торквина в наш госпиталь. – Димитриос ткнул пальцем в парня в капюшоне. – Ты составишь Джеку компанию, пока он пойдет за локули. Пошевеливайся!
Седьмой массарин вышел вперед. Когда я повернулся к нему, луч от моего фонаря ударил ему прямо по глазам.
Он дернулся, отворачиваясь, но я успел узнать в нем Марко Рамсея.

Глава 36
Дерни меня за палец

Эли подскочила к нему и с размаху влепила ему пощечину.
– Ай! – взвыл Марко.
– Et tu , Марко? – процедила она, крепко сжав зубы.
– Чувиха, я не учил французский, – ответил Марко. – Слушай, никто мне ни слова не сказал, что задумал брат Ди. Я думал, мне просто нужно будет вас найти.
– Это была латынь, – сказала Эли. – Переводится как «И ты?». Юлий Цезарь сказал это своему лучшему другу Бруту сразу после того, как тот вонзил в него нож!
Марко улыбнулся.
– А ты все в своем репертуаре. Опять твои старые фильмы? Надо будет запомнить. Но послушай, Эли, я не…
– Продолжите вашу любовную перепалку в другой раз, – отрезал брат Димитриос. – Марко – воин, а воины обязаны подчиняться приказам.
– Поверить не могу, – выдохнул Касс. – Это так ты теперь понимаешь прозвище «Воин», Марко? А если Димитриос скажет тебе убить нас, ты послушаешься? Схватишь повстанцев и приведешь их к нему на пытки? Сдашь своих друзей? Да?
– Ты нас задерживаешь, Касс, – вздохнул Димитриос. – Никто не собирается причинять повстанцам вред. Мы хотим мирно встретиться. Поговорить. Убедить их, что у нас общие интересы…
– А перед тем, как поговорить, вы посадите их на цепи, как остальных? – Лицо Касса раскраснелось, а на шее вздулись вены. Он подошел и встал прямо перед Марко. – И как тебе, нравится быть воином лжецов и убийц?
– Чувак, полегче, – запротестовал Марко. – Если что, у них есть отличные травяные успокоительные…
– Ты даже говоришь по-дурацки, – перебил Касс. – Что стало с тем обещанием сделать тебя королем? Вместо этого ты нянька! Боксерская груша для младенцев! А что будет, когда с тобой опять случится приступ – или ты до сих пор уверен в собственном бессмертии?
Мустафа шагнул к ним.
– Давай я с ним разберусь.
– Остынь, Муссный Тоффи, – остановил его Марко, после чего повернулся назад к Кассу. – Чувак, у меня уже был приступ. Все думали, мне крышка. Но знаешь, какие у них тут ученые, брат Касс? Они соображают на раз-два. Один из них принес осколки. Хотел собрать ради меня локулус исцеления. У него не вышло, но уже просто от того, что они оказались рядом, мне стало лучше. – Он улыбнулся. – Они спасли меня. И они сделают то же самое для вас. Так что дай брату Ди шанс, чувак!
– А-а-а-а-ау-у-уррргх! – с воплем, который зародился, наверное, где-то в районе солнечного сплетения, Касс бросился на Марко.
Марко в шоке выпучил глаза. Касс взмахнул фонариком, целясь ему в лицо, но Марко легко перехватил его руку.
– Тише, маленький брат, – вымученно усмехнулся Марко.
Касс развернулся, пригнулся и врезал головой ему в живот. Марко попятился, скорее от удивления, чем от боли.
– Держите его! – закричал брат Димитриос.
– Я ТЕБЯ НЕНАВИ-И-И-ИЖУ… – заорал Касс срывающимся голосом. Он превратился в неуправляемую мельницу, молотя во все стороны руками и ногами, точно сумасшедший на рок-концерте. Он зарядил кулаком в глаз брату Йоргосу и лягнул брата Христоса в пах.
Хотя, может, это был брат Янни.
Христос-или-Янни взвыл и согнулся пополам. Но оставшиеся четверо массаринов быстро окружили Касса. Мы с Эли попытались оттащить их от него, но их спины сомкнулись единой непоколебимой стеной. Уже через пару секунд мельтешащих рук Касса не стало. На третью он замолчал.
– Пустите его! – закричала Эли, умудрившаяся кое-как протиснуться между двумя головорезами.
Касс, скорчившись, валялся на земле.
– Ущипнул в нервный узел на шее, – пояснил брат Йоргос. – Очень больно. Оклемается.
– Или я могу окончательно его успокоить, – предложил Мустафа.
Димитриос бросил на него хмурый взгляд.
– Мы не варвары.
– Я бы, наверное, не увернулась, – пробормотала Элоиза, опускаясь на колени рядом с братом.
– Ну знаешь, сестренка, я сам едва-едва. – Марко присел рядом с ней и осторожно поправил вывернутую набок голову Касса. – А это не слишком жестоко, брат Ди?
– Мне жаль, что он напал на нас, – отозвался Димитриос.
Марко посмотрел на него.
– Чувак, ты хоть раз задумывался на тему – слушайте, разве так стоит обращаться с одним из наших будущих боссов? Потому что, вы же в курсе, брат Касс станет далеко не последним человеком в королевстве Его Джекоства.
Он взглянул на меня и показал большой палец.
Я судорожно сглотнул. Он знал о пророчестве!
– Джек… – начала Эли. – О чем он говорит?
– Ты не знаешь? – удивился Марко, усаживая Касса у дерева. – Старина Джеко станет нашим королем – не я, как они думали вначале. Седьмое пророчество объявило победителем Маккинли!
Лицо Элоизы посветлело.
– А корона у него будет?
– Надеюсь, большая и с драгоценными камнями, – откликнулся Марко.
– Так вот почему Димитриос был с нами так любезен. – Эли бросила на меня убийственный взгляд. – И вот зачем они увели Джека прошлым утром…
– Эй, может, ты соизволишь обратить внимание на то, как они обращаются с вашим дружищем Марко? – хмыкнул Марко. – То я герой, то – бам! – превращаюсь в раба. Потому что таков уж стиль Димо: превозноси начальство и плюй на всех остальных. Это я к чему, Ди, леди-боссу очень не понравится, когда она узнает, как ты обращаешься с Джеко Будущим Королем. При новом мировом порядке тебе отведут роль инспектора канализации. Или ловца вромаски.
– У нас нет времени на болтовню, – рявкнул брат Димитриос. – Вы все – поднимайте Торквина и мальчишку, и уходим!
Касс болезненно застонал. Его веки задрожали и открылись. Марко склонился над ним.
– Доброе утро.
Касс плюнул ему прямо в лицо.
– Предатель!
– Эй-ей, обязательно было это делать? – отшатнулся Марко.
Христос нагнулся и схватил Касса за руку.
– Поднимайся.
– Оставьте его в покое! – закричала Элоиза и пнула головореза в голень.
Янни схватил ее сзади за футболку и приподнял.
– Маленький комарик, – усмехнулся он.
С умопомрачительной скоростью Марко выдернул девочку из его руки и аккуратно поставил на землю. После чего повернулся к Янни и ткнул его пальцем в грудь.
– Отвали, пахлавное дыхание.
– Марко… – угрожающе произнес брат Димитриос. – Не забывай, на чьей ты стороне.
– Ах да, извини, Янни, не хотел тебя обидеть, из твоего рта скорее несет мусакой. С ядерным количеством чеснока. Не бери в голову. – Он протянул ему руку. Янни с явной неохотой собрался ее пожать, но Марко сжал ладонь в кулак, оставив вытянутым один указательный палец. – Дерни меня за палец.
Янни с приоткрытым ртом тупо уставился на него.
– Мне что, повторить по-гречески? – спросил Марко. – Дернус пальцусос. Эли? Касс? Димитриос? Христос? Йоргос?
– Гха! – Брат Циклоп раскатисто захохотал. – Обожаю такие шутки!
– Джек? – продолжил Марко. – Et tu?
– Вы все с ума посходили?! Идемте!
Димитриос уже откровенно орал, но его подчиненные не спешили слушаться. Может, Марко и понизили в статусе, но этим головорезам было отлично известно, на что он был способен, и они его боялись.
Я – нет. Марко стоял, протягивая мне палец, а в глазах его искрило сумасшествие. У меня было не то настроение, чтобы забавляться.
– Извини, Марко, – сказал я. – Нет.
Марко выглядел огорченным.
– Нет? Ты знаешь, что это значит, брат Джек? А ты, брат Ди? Ты знаешь, что это значит?
– Номер Первый получит рапорт по каждому из вас, если вы немедленно не займетесь делом! – Димитриос щелкнул пальцами, и пять головорезов обступили Марко.
– Это значит… заслонка отключена. – Марко, не опуская пальца, закружил на месте. – А-а-а-а-а!
– Хватайте его! – крикнул брат Димитриос.
– Мы теряем управление-е-е! – Марко шагнул к Циклопу, высоко подпрыгнул и врезал ему ногой в челюсть. Здоровый мужчина отлетел назад и рухнул на землю.
Димитриос направил в лицо Марко пистолет.
– Нет! – вскрикнула Эли.
Марко пригнулся, точно игрок в американский футбол.
– Брат Ди, сколько времени я мечтал это сделать.
Димитриос нажал на курок. Пуля пронеслась мимо Марко, а он, головой вперед, врезался в монаха, отбросив того к дереву. Всхлипнув, Димитриос потерял сознание и растянулся на земле.
Марко вскочил на ноги. Оставшиеся массарины уже бежали к нему.
– Не стой столбом, Джек! – закричал Марко. – Будь королем!

Глава 37
Безголовый начинает заново

Времени на раздумья не осталось. Я рыбкой прыгнул в ноги брату Йоргосу, и тот, потеряв равновесие, сильно стукнулся боковой частью головы об дерево.
Эли была прямо у меня за спиной. Она вытащила из тени мой рюкзак и достала мешок с тремя ящиками с локули. Захрипев от натуги, она взмахнула им, целясь в брата Христоса. Тот попытался пригнуться, но она попала ему прямо по голове, и охранник скорчился на земле.
– Уката в! – Касс прыгнул Христосу на спину. Головорез выпрямился и попытался стряхнуть его, точно рюкзак.
– Я с ним разберусь, – сказал Марко, снимая с Христоса Касса, после чего вырубил охранника мощным апперкотом в челюсть. – Минус трое. Осталось два…
Он повернулся ко мне, и в этот момент чьи-то руки сжали мою шею. Марко бросился ко мне, но застыл, когда брат Янни вытащил нож и прижал его к моему горлу.
– Вечеринка окончена, – прорычал он мне в ухо.
Марко, Касс и Эли не шевелились, точно парализованные, лишь судорожно и со свистом дышали и испуганно смотрели на меня.
– Отпусти его, Янни, – сказал Марко.
– Где Мустафа? – спросил охранник.
– Был здесь минуту назад. – Глаза Марко забегали по сторонам.
Янни сжал пальцы.
– Мустафа! Где ты?
На самом краю поляны показался высокий широкоплечий силуэт.
– Здесь. – Мустафу было едва слышно.
Когда он подошел, стало ясно, что его глаза закрыты, а голова наклонена набок.
– Черт, vre, Мустафа, ты пил в такое время? – с отвращением в голосе спросил Янни.
Мустафа сдвинулся еще немного вперед, странно подволакивая ноги, и я наконец заметил две руки, держащие его за бока.
Массарин на секунду замер, а затем с глухим стуком упал, даже не дрогнув. На его месте, обгоревший и улыбающийся во всю ширину рта, стоял Торквин.
– Сюрприз!
Этой секундной растерянности мне хватило за глаза. Я что было сил двинул локтем Янни под ребра. Тот от неожиданности охнул и слегка ослабил хватку.
Я упал на землю и откатился в сторону. Марко и Торквин уже бежали ко мне, но они явно не успевали. Янни замахнулся, и лезвие ножа, рассекая воздух, понеслось прямо к моему лицу. Все, что я смог придумать, это пнуть его в колено. Сильно.
Янни с криком повалился на спину. Нож выпал из его руки. Прежде чем охранник успел коснуться земли, Марко уже запрыгнул на него и впечатал кулак ему в лицо.
Джунгли погрузились в тишину. Даже птицы, похоже, пребывали в шоке от случившегося.
Марко поднялся и вытер лоб.
– Я бы не отказался от мороженого.
Касс с восторженным блеском в глазах смотрел на меня.
– Это было отурк!
– И о-о-очень страшно! – взвыла Эли и так горячо обняла меня, что едва не уронила на землю.
Было больно. Все тело болело. Но я не стал ее отталкивать. Странно, но в тот момент эта боль казалась вполне терпимой.
Торквин, сжимая и разжимая кулаки, пошел к Марко. Его лицо, и так обгоревшее, раскраснелось еще сильнее.
– Эй-ей, Торко Ужасный, ты чего? – заволновался Марко. – Кстати, чувак, классная стрижка!
– Торквин прибьет Марко Безголового, – прорычал здоровяк.
– Нет! – вмешался я. – Оставь его, Торквин! Он спас нас. Это… это он все сделал.
Торквин бросил взгляд на валяющихся на земле без сознания массаринов.
– Но… Марко, он…
Теперь уже все мы смотрели на Марко.
– Объяснись, – мягко попросила Эли. – Потому что лично для меня ты сейчас одна сплошная энигма.
Марко недоуменно почесал голову.
– Я корабль?
– «Энигма» означает «загадка», – застонала Эли. – Герман Вендерс назвал так свой корабль!
– Марко, почему ты решил пойти против Масса? – спросил я.
Марко пожал плечами.
– Ты не дернул меня за палец.
– Не смешно. – Торквин одним стремительным рывком вплотную приблизился к Марко, сгреб его за воротник туники одной рукой, а вторую сжал в кулак.
– У меня сообщение. От Профессора Бегада.
– Эй, потише, Конг! Расслабься! – Марко вывернулся из захвата. – Шутки кончились, обещаю. Слушайте, я знаю, что все испортил. Правда. Я все время об этом думал. То есть ладно, не с самого начала. Вначале было круто: брат Ди, Его Высочество Марко Великолепный, все дела… Хотя я был настроен скептически, я не хотел оставлять вас, ребята, но они все такие: «Да не переживай, твои друзья скоро к нам присоединятся!» Ну я и выслушал их вариант истории, и как-то все стало ясно и понятно. Плюс я мог сражаться с чудовищами, тренироваться в прыжках и делать еще кучу всего крутого в то время, пока вы должны были передумать и в конце концов присоединиться к Масса.
– Ты правда верил, что мы это сделаем? – спросила Эли.
Марко кивнул.
– Я надеялся на это. Они очень хорошо со мной обращались. Пока в один прекрасный день – сюрприз! – все не перевернулось вверх тормашками. Меня приставили тренировать тех наглых малявок, и мне вдруг стали приказывать, и я, типа, обязан был подчиняться, как мелкая сошка какая-то. Ну я и начал прислушиваться к их разговорам, а они только и трепались, что о поднятии континента, количестве жертв и кто сколько власти получит, и вдруг брат Ди бросил что-то о Разрушителе и осколках локулуса, и я такой – что? Потом без предупреждения – бах! – и вы здесь. Я увидел, как они относятся к Джеку, и начал складывать два и два… Правда, медленно, математика никогда не была моим коньком…
Он замолчал. Я не узнавал его лицо, потому что на нем было написано выражение, которого я никогда у него не видел.
Наверное, то было осознание собственной незначительности.
Эли подошла к нему, но он отвернулся.
– Ну да, – продолжил он. – Я опустился до того, что решился вас предать. Вы, ребят, должно быть, теперь не хотите меня знать. Я все понимаю. Но между мной и Масса все кончено. Простите, я был тот еще свин. Ты тоже, Торквин. – На его лице появилась легкая улыбка. – Предать-знать, свин-Торквин. Да я поэт и даже не в курсе этого.
Торквин посмотрел на нас.
– Вы его понимаете?
– Я – да, – ответила Эли и положила руку на предплечье Марко. – Я хочу тебе верить. Но ты очень нас обидел, Марко. Как нам тебе доверять?
– А вы не доверяете? – Марко сглотнул. – Я хочу сказать, мы же одна семья, не забыли?
Мы промолчали.
– Профессор Бегад всегда говорил, что доверие нужно заслужить, – наконец тихо произнес я.
Марко кивнул. Он посмотрел в глаза каждому из нас. Я испугался, что он опять затеет какую-нибудь тупую шутку, но я еще никогда не видел его таким серьезным.
– Вот я и начну.
Он раскинул в стороны руки. Элоиза, все это время простоявшая молча, бросилась к нему. Марко крепко обнял ее и приподнял над землей.
Следующей на него прыгнула Эли, за ней – Касс, последним сдался и я. Он легко оторвал всех нас от земли, и это было ужасно приятно – осознавать, что он снова с нами.
– Марко, мне вот что не дает покоя, – сказал я, когда он нас опустил. – Что бы ты сделал, если бы я все-таки дернул тебя за палец?
– Пукнул, – ответил Марко.
Эли поморщилась.
– Может, тебе все же не стоит возвращаться.
Но Марко никак на это не отреагировал. Он, не отрываясь, смотрел куда-то в глубь джунглей и гулко сглотнул.
– Чуваки, – прошептал он, – сюда идут. Нам конец, если мы немедленно не уберемся.
– Ты можешь что-то там видеть? – поразился Касс.
– Типа ночное зрение, – пояснил Марко. – Ген 7ЧС срабатывает иногда весьма странным образом. Пригнитесь! Сейчас же! НА ЗЕМЛЮ! 
Мы все упали. Я услышал какой-то свист, за которым последовало глухое чмоканье.
Лежащий в нескольких футах от нас брат Янни дернулся, когда в него вонзилась стрела.

Глава 38
Засада

Вокруг нас свистели стрелы. Одна обезьяна с диким воплем свалилась с дерева. Я спрятался за неподвижным телом брата Димитриоса. Мешок с локули лежал прямо по левую руку от меня, рядом с рюкзаком. Я притянул к себе их обоих.
Взгляд Эли остановился на стреле, что торчала из груди Янни.
– Они стреляют по своим же!
– Каковы будут дальнейшие указания, ваше величество? – подал голос Марко.
Нельзя бежать, не зная точно, где враг. 
Я сделал глубокий вдох, борясь с паникой. Чего мне точно не хотелось, так это повести нас прямиком в засаду. Осторожно выглядывая из-за брата Димитриоса, я недолго понаблюдал за траекториями полета стрел – все они появлялись из одной точки прямо напротив нас.
Касс был единственный, кто мог вывести нас к вулкану. Но его била нервная дрожь, что вызывало серьезные опасения. Нам было необходимо, чтобы он сфокусировался на своих способностях, но сейчас от него было мало толку.
Я снял с пояса брата Димитриоса нож, пистолет и фонарик.
– Они все сосредоточились в одном месте, – сказал я. – Нужно уйти с линии обстрела. Сейчас темно, но, думаю, я смогу сделать посветлее. Касс, когда я скажу, что пора, ты сможешь вывести нас на тропу к горе Оникс?
– Да, но… – начал Касс.
– Отлично! – Я не дал ему договорить. – Все за мной! Давай! 
Я закинул рюкзак за плечо и, пригнувшись как можно ниже, бросился бежать, подсвечивая фонариком и прорубая ножом Димитриоса дорогу сквозь лианы и ветки.
Я уже начал задыхаться, когда деревья вдруг расступились, и за ними показалось болото. Я затормозил на его берегу. Свет фонаря начал тускнеть, и я его выключил. Все, что я слышал, это мое собственное дыхание и жужжание прикрывшего трясину москитного облака.
– Стойте! – закричал я, заметив приближающихся Эли, Марко и Торквина.
Я замолчал, ожидая услышать еще пару ног.
– Э-эм, а где Касс? – спросил я.
Далекий пронзительный крик стал мне ответом.
– Элоиза! – воскликнула Эли. – С ней что-то случилось.
Мы с ней хотели метнуться на звук, но Торквин схватил нас обоих за руки.
– Возвращаться за Кассом – небезопасно.
– Не вернуться за Кассом – безумие! – возразил Марко и побежал назад в джунгли.
– Нет! – вскрикнула Эли, но он уже скрылся из вида.
Торквин сердито заворчал, я же воспользовался тем, что он отвлекся, и высвободился из его пальцев.
– Даже не думай бросаться за ними и оставить меня одну! – предупредила Эли.
– У меня пистолет, – напомнил я. – Если мы обойдем их, мы можем застать их врасплох.
– Ты собираешься стрелять  в них? – не поверила Эли. – Ты вообще хоть когда-нибудь стрелял?
– Я ходил на охоту на уток с отцом, – ответил я. – Один раз.
– Подстрелил хоть одну? – спросила она.
– Я мазал специально, – рассердился я. – Идем!
Не дожидаясь ответа, я уронил рюкзак на землю, включил фонарик и побежал по тропинке, тянущейся параллельно той, по которой мы добрались до болота. Элоиза продолжала кричать откуда-то слева. Атакующие наверняка тоже будут ориентироваться на эти крики. Если они доберутся до нее первыми, нам необходимо будет подготовить засаду.
Услышав отдаленный гул голосов, я остановился. Эли и Торквин следовали за мной по пятам. Я прижал палец к губам и выключил фонарик.
Атакующие были прямо напротив нас. Я расслышал стон и что-то вроде торопливого перешептывания. Мы на цыпочках двинулись на шум и, хотя под нашими ногами то и дело хрустели ветки, смогли подобраться незамеченными.
Там. 
Примерно в двадцати ярдах впереди мелькнул тусклый огонек. Я лег грудью на землю и пополз дальше по-пластунски, пока не смог разглядеть костер и несколько темных силуэтов вокруг него – не очень много, три или четыре. Эли и Торквин тоже подползли и замерли по обе стороны от меня. Я навел пистолет. Руки у меня дрожали.
– Что ты делаешь? – зашептала Эли. – Что, если ты ранишь Элоизу или Касса?
– Я их не вижу, – возразил я.
– Пора разделать Масса, – буркнул Торквин и сжался, готовясь к прыжку.
Голоса вдруг стихли. Торквин упал на живот, и мы трое затаили дыхание.
В следующую секунду я услышал позади нас щелчок взведенного курка.
Эли хлопнула меня по руке.
– Прекрати. Эти королевские штучки не доведут тебя до добра.
– Это был не я! – возмутился я.
– Что?! – Эли ахнула. – Тогда кто?..
Я, не опуская пистолета, резко развернулся.
– Опусти его, ковбой, – раздался женский голос.
Пистолет выскользнул из моих пальцев. Встав на колени, я поднял руки. Мы с Торквином и Эли встали и повернулись.
Некто, неразличимый из-за темноты, стоял прямо перед нами, держа в руке фонарик. Медленно она перевела луч света на себя, по груди и дальше вверх, пока не стало видно лицо.
– Не могли, тормоза, сказать, что это вы? – спросила Нирвана.

Глава 39
Фидл и Бонс

Черной помады не было.
Вот что я заметил в первую очередь. Иссиня-черные волосы успели отрасти, и у самых корней проглядывал светлый блондин, скулы заострились, а кожа сильно загорела. Но кривую усмешку Нирваны не узнать было невозможно.
– Ты… меня напугала… – Ничего другого мне в голову не пришло.
– Радуйся, что я без своего готик-макияжа. У тебя случился бы сердечный приступ. – Она убрала пистолет в кобуру и раскинула руки, а ее ухмылка превратилась в искреннюю улыбку. – Ох, клянусь ресницами Калани, как я рада вас видеть !
Мы с Эли бросились к ней и крепко обняли. Торквин с любопытством наклонил голову и, точно слон, переминался с ноги на ногу, что в его случае равнялось хождению колесом от счастья. Нирвана узнала его не сразу.
– Ого, Торкиссимо, это ты? Что с тобой случилось, дружище, кто-то сунул твою голову в сопло самолета?
– Э-эм…
Пока здоровяк формулировал достойный ответ, Эли, хорошенько рассмотрев похудевшую фигуру нашей старой подруги, печально покачала головой.
– Я смогла бы пересчитать все твои косточки прямо через футболку, Нирвана.
– Ну, мы тут решили отказаться от роскошных ужинов, – со смехом ответила Нирвана. – Подруга, я до сих пор не могу поверить! Как вы вообще здесь оказались? Как вы вырубили тех Масса? А-а, какая разница, я так счастлива всех вас видеть! – Она обернулась и крикнула: – Ребята! Здесь Эли и Джек! И Торквин после кардинальной смены имиджа!
Новые вопли сотрясли джунгли, но на этот раз они были не обезьяньи. Я увидел механика Фрица, тренера по боевым искусствам Хиро, шеф-повара Брутуса и архитектора, которую я видел лишь раз и знал, что ее зовут Лиза. Осунувшиеся грязные лица сияли улыбками. Они окружили нас, подставляли ладони, чтобы мы «дали пять», и восторженно голосили во всю мощь легких.
Вслед за ними подошли Элоиза и Касс.
– Где вы были? – спросил я.
– Они на нас напали, мы решили, что они из Масса, – объяснил Касс. – Элоиза закричала.
– Это ты  закричал! – возразила Элоиза.
Но тут Касс узнал Нирвану и, восторженно взвизгнув, бросился к ней в объятия.
– Куча мала! – прогремел вопль Марко.
Он прыгнул в самое сердце группы, едва не сбив нас всех с ног. Нирвана бросила на Касса обеспокоенный взгляд.
– Марко снова один из нас, – сообщил Касс.
– Вы уверены? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Разве мы можем быть уверены хоть в чем-то?
– Твоя правда.
Нирвана, Касс и я молча оглядели наших изрядно потрепанных товарищей. Все выглядели такими счастливыми. Но порванная одежда и общее изможденное состояние лучше любых слов говорили, что повстанцам пришлось пережить трудные времена.
Одного, как я заметил, не хватало.
– Где Фидл? – спросил я.
Глаза Нирваны метнулись в том направлении, откуда появилась их группа.
– Идемте. Он жаждет увидеть вас.
Она потянула меня из празднующего круга, и я окликнул Эли, Касса и Марко. Вместе мы побежали к костру, что горел посреди небольшой поляны. Одна из медицинских служащих ИК – я смутно помнил ее со времен пребывания в госпитале Караи – суетилась вокруг Фидла.
– Как он, Бонс? – спросила Нирвана.
– Температура опять зашкаливает, – ответила врач с бледным измученным лицом. – Сорок и растет.
Нирвана крепко зажмурилась.
– Он настоял пойти с нами. Я знала, что он не в том состоянии. Не надо было его слушать.
Двое моих друзей уже опустились на колени рядом со мной.
Трое друзей. Теперь я должен был учитывать и Марко.
– Что с ним случилось? – спросила Эли.
Бонс вздохнула.
– Это джунгли. Здесь полно насекомых, птиц, животных, что переносят самую разную заразу, не говоря уже о ядовитых ягодах. Это может быть все, что угодно, а я не могу провести полноценное обследование, когда у нас нет никакого медицинского оборудования и инструментов. Он в этом состоянии уже некоторое время. Зря он отправился с нами.
– Он поправится? – Эли смахнула со лба Фидла волосы. – Эй, дружище, ты меня слышишь? Что мы можем для тебя сделать?
– Я бы не отказался, – с трудом выговорил Фидл, устало заморгав, – от буррито.
Эли улыбнулась.
– С курицами тут проблемы. Обезьянье мясо сойдет?
Взгляд Фидла скользнул с нее на Марко, затем на Касса и на меня.
– Ладно, тогда… тако.
– Это мы, Фидл! – воскликнул я. – Джек, Эли, Касс, Марко и Торквин.
В его глазах вспыхнуло узнавание.
– Поверить не могу… – прохрипел он. – Бесстрашная пятерка вновь в сборе…
Он засмеялся, но смех тут же сменился кашлем, из-за которого все его тело свело в спазме, а почерневшее от грязи лицо начало нехорошо краснеть. Нирвана торопливо схватила непромокаемый мешок, вытащила оттуда нечто, похожее на желудок какого-то крупного животного, и принялась лить ему в рот воду.
– Ты справишься, – убежденно сказала она.
Он пошевелил губами, словно хотел что-то ответить, но подавился. Его голова запрокинулась, а руки и ноги задергались, но почти тут же глаза Фидла закатились, и он безвольно растянулся на земле. Я увидел, как доктор Бонс бросилась к нему.
– Фидл? Фидл, ты меня слышишь?! – Доктор Бонс шлепнула его по лицу, затем сжала запястье, прощупывая пульс. Но уже в следующий миг она отпустила руку и с силой надавила Фидлу на грудь, раз-два-три, раз-два-три…
– Эй, давайте отнесем его к водопаду! – закричал Марко и наклонился, явно собираясь поднять Фидла. – Он собрал меня по кусочкам!
– Нет, Марко, с ним ничего не получится, он не Избранный, – остановила его Эли. – Он работает только с нами, но не с обычными людьми.
– Касс, осколок! – воскликнул я.
Касс сглотнул.
– Я не знаю, Джек…
– Просто дай его мне!
Касс достал из кармана маленький пластиковый мешочек, в котором лежал осколок, уменьшившийся до размеров камушка. Я вытряхнул его себе на ладонь и подбежал к Фидлу с противоположной стороны от той, у которой трудилась доктор Бонс. Опустившись на колени, я прижал осколок к его животу и почувствовал, как тот опять начал уменьшаться.
– Ну же… – бормотал я. – Давай же, Фидл…
– Тоже только для Избранных, – предположил Торквин, – как водопад?
Эли потрясла головой.
– Нет, локули работают иначе. Их сила передается через прикосновение Избранного. Но одного этого слишком мало. Нам нужны остальные. Где остальные осколки? Где мешок?
– Я оставил его у болота! – крикнул я.
– Я его принесу! – вызвался Касс.
Он убежал, а я продолжал прижимать осколок к животу Фидла, пока моя ладонь не перестала его ощущать. Врач, не отпуская запястье Фидла, опустила его руку на землю и покачала головой.
Я подался назад и сел. Обезьяны над головой затихли. Словно знали. Рот Фидла был открыт, глаза смотрели прямо вверх, а брови приподнялись, точно его тоже впечатлила воцарившаяся тишина.
Что-то размером с подушку-думку мягко опустилось мне на плечо. Я знал, что то была рука Торквина.
– Хорошая попытка, Джек, – тихо сказал он.
Все вокруг меня опустили головы. По измазанным лицам потекли слезы.
Я раскрыл ладонь. В центре лежала бесцветная песчинка размером с кунжутное семечко.

Глава 40
Лабиринт и гобелен

– Я принес его! – Касс бежал ко мне с мешком с осколками. Но, заметив Фидла, он резко остановился. – Он что?..
– Мне жаль… – пробормотал я, обращаясь одновременно к Фидлу и своим друзьям. – Мне очень жаль.
Элоиза расплакалась.
– Я еще никогда не видела мертвого человека…
Касс неловким движением приобнял ее одной рукой. Сотрудники ИК начали собираться вокруг Фидла. В руке одного из них был самодельный факел. Ее пламя отбрасывало на лицо умершего пляшущие тени.
– Мой лучший друг на всем острове… – Нирвана подавила всхлип. – Я была такой зеленой, когда только попала сюда. Он всему меня научил.
– Не знаю, почему осколок не сработал, – сказал я. – С Эли все получилось…
– Может, слишком маленький, – предположил Торквин.
Я уставился на крошечную песчинку у себя на ладони.
– Можно ведь было побежать за остальными осколками раньше. О чем я только думал? Я убил его…
– Осколки закрыты в ящике, Джек, – напомнил Касс. – Это не твоя вина, что он умер.
– Если в этом и есть чья-то вина, то моя, – заявил Марко. – Я не должен был вас предавать, и тогда ничего бы этого не было.
– Перестаньте, – вмешалась Эли. – Что сделано – то сделано. Мы не можем здесь оставаться. Сколько еще времени уйдет, прежде чем Димитриос очнется или другие массарины в лагере не отправятся на поиски своих пропавших головорезов…
– Или не прознают об исчезновении локули, – добавил Касс.
Нирвана поднялась на ноги.
– Мы заберем Фидла в штаб и похороним его там. Уходим.
Марко, нагнувшись, подхватил тело Фидла под мышки.
– Помоги мне его поднять, Торк.
– Я пойду, заберу у Масса фонари, – вызвался я.
Фриц мрачно кивнул.
– А я – оружие.

* * *

Скорбь могла подождать. Сейчас важнее всего было действовать быстро и тихо.
Мы шли, подсвечивая путь лишь двумя фонариками, чтобы сберечь батарейки. Мой уже почти умер. Наша процессия двигалась молча и споро. Марко держал Фидла за руки, Торквин – за ноги. Эли не отходила от меня ни на шаг, точно так же, как Элоиза от Касса.
Я никак не мог отделаться от видения, в котором жизнь покинула тело Фидла.
– Пенни за твои мысли, – сказала Эли.
Я улыбнулся и помотал головой, стараясь не отвлекаться от узкой тропы.
– Ладно, доллар. – Я почувствовал, как ее пальцы переплелись с моими. – Эй. Мистер Тяжелые Думы. Это не твоя вина.
– Знаю. – Я глубоко вздохнул. – Нужно… Нужно смотреть на все с позитивной точки зрения.
– Правильно, – согласилась Эли.
– Мы нашли повстанцев, – начал я.
– И Марко снова с нами, – продолжила Эли.
Я кивнул.
– Еще оказалось, что моя мама все-таки не перешла на сторону зла.
– Именно! – воскликнула Эли. – Плюс у нас два локули и все осколки.
– И, похоже, я скоро стану королем, – добавил я, через силу улыбнувшись.
– Боже, помоги нам, – пробормотала Эли.
Мы уже добрались до подножия Оникса. Полотно звездного неба разрезал чернильный пик вулкана. Фонарик Нирваны высвечивал растущие по обе стороны от тропы лианы и кусты. Когда заросли закончились и началась голая серебристо-серая порода, мы остановились. Над нами в склоне горы темнела глубокая трещина в форме гигантской цифры семь. «Ножка» семерки указывала на небольшой кустик, росший прямо из скалы на уровне наших глаз.
Я тотчас сообразил, что этот кустик фальшивый. Он скрывал высеченное в камне изображение головы грифона, она же тайная замочная скважина, за которой начинался прорубленный внутри вулкана лабиринт.
Эли с тревогой оглянулась.
– Камер нет?
Нирвана посмотрела на деревья.
– Одна, – сказала она. – Но мы ее перенесли.
Она вытащила из сумки на ремне знакомый камень, что содержал шифр, оставленный Германом Вендерсом, первооткрывателем острова.
– Не окажешь мне честь? – попросил я.
– Только быстро. – Нирвана передала мне черный камень.
Я вставил его в углубление. Раздался глухой скрежет, и вход медленно открылся.
Из треугольного отверстия в толще горы ударил мощный поток холодного с едва заметным запахом гнили воздуха. Нирвана с беспокойством оглянулась.
– Чудо, что Масса до сих пор его не обнаружили.
Она зашла первой, за ней последовали Марко и Торквин, несущие тело Фидла, затем остальные повстанцы из Института Караи.
Касс, Эли и я невольно задержались у темного входа.
– Ненавижу это место, – признался Касс, всматриваясь в глубь непроглядно-черного прохода с заросшими мхом стенами. – Я едва там не умер.
Эли кивнула.
– А Марко умер.
Память наводнили воспоминания, точно призраки, вырвавшиеся на волю из горного заточения: горящий Касс, кричащий от боли. Тело Марко, безвольное и разбитое после падения в вулкан. Водопад, что волшебным образом исцелил их обоих. Тогда, в самом начале нашего путешествия, каждый шаг был невероятно труден, и стоило лишь свернуть не туда, как над нами нависала смертельная опасность.
Но сейчас, зайдя наконец в лабиринт, мы пошли по нему вслед за людьми, что проходили этой дорогой, должно быть, уже в сотый раз.
– Добро пожаловать назад, – сказал я.
Очень быстро воздух стал затхлым. Я благополучно избежал попадания в трещину, куда Эли когда-то уронила свой фонарик. В какой-то момент мой нос уловил едкий запах сгоревшего помета летучих мышей, доносящийся из бокового прохода и напомнивший мне об ужасном испытании, выпавшем на долю Касса. На одном из перекрестков я увидел скелет крупного животного размером с лошадь. На другом со стены свисали кандалы.
– М-м-миленько, скажите? – пискнул Касс.
Я шел быстро, но у входа в один из боковых туннелей невольно притормозил. Внутри висел большой гобелен с поблекшими за многие столетия красками. Мы уже видели нечто похожее раньше, но тот сгорел в пожаре. Этот изображал яростный спор между королем и королевой. Калани в величественной позе стояла позади гептакиклоса, на котором лежали все семь локули, вытканных разноцветными яркими нитями. Рядом с ней с благоговейным выражением на лице преклонил колени Массарим. На переднем плане стоял король Ула’ар, вытянув в их сторону руку в обвиняющем жесте. На худом лице застыло суровое выражение, брови были сдвинуты, а волосы мелко завивались.
Что-то в его лице показалось мне знакомым, но мне никак не удавалось ухватиться за ускользающую мысль.
– Джек! Что ты там делаешь? – позвала Эли.
– Я смотрю… – Я, задумчиво наклонив голову, замер у гобелена. – Почему мне кажется, что я его уже где-то видел?
– Ну, наверное, потому что это Ула’ар, а он снится тебе с самого Бодрума. – Она потянула меня за руку. – Идем уже. Сходим на экскурсию позже.
Я послушно пошел за ней, но лицо короля так и стояло у меня перед глазами. Эли была права, мои сны были ненормально реальными. Но меня не покидало ощущение, что конкретно это лицо я видел наяву.
Мы нагнали остальных и все вместе продолжили путь по холодным камням к центру лабиринта. Я успел забыть, каким он был огромным. Даже для тех, кто хорошо знал дорогу, она казалась бесконечной.
Я понял, что мы уже близко, когда в голове странно закололо, а вскоре это ощущение сменилось ровным гудением.
Эли с любопытством посмотрела на меня.
– У тебя на лице сейчас так и написано: «Я слышу Песню гептакиклоса». Или тебе срочно нужно в туалет.
– А ты ее не слышишь? – спросил я.
Эли дернула плечами.
– Касс, Марко и я – мы не королевских кровей. Чтобы ее слышать, нужно быть круче всех. В этом ты меня обошел.
Мелодия заполняла мое сознание, точно маленькие бесенята тренькали нервами моего мозга.
Вскоре к Песне прибавился шум падающей воды. Марко и Торквин остановились на краю озера перед водопадом. Марко перехватил запястья Фидла одной рукой, а другой брызнул ему на лицо водой.
– Я знаю, я знаю, что ты сказал, что это не сработает, – тяжело вздохнул он. – Но я должен был попытаться.
– Хорошо, – тихо ответил Торквин. – Но нам пора.
Они с Марко понесли тело Фидла дальше в кальдеру.
Мои глаза не сразу привыкли к здешнему сверхъестественному освещению. Стояла глубокая ночь, но лунный свет точно скапливался здесь, из-за чего все это место окутывало зеленовато-золотистое сияние, что, казалось, испускали сами стены.
– Вы никогда не думали, как все это выглядело раньше? – прошептал Касс. – В смысле, когда здесь был центр целого континента?
– Здесь была долина… – ответил я. – Очень красивая… С высокими деревьями и ковром из цветов…
Мои ранние сны об Атлантиде были такими яркими, будто все происходило на самом деле. В них я бежал по долине навстречу собственной смерти. Мне было страшно говорить об этом.
Но сейчас этого страха не осталось. Предстояло много работы.
Марко и Торквин опустили Фидла у широкой закругляющейся стены. Лиза с Фрицем, взяв в руки лопату и кирку, приступили к рытью могилы.
Нирвана отвернулась. Губы у нее дрожали.
– Ну что, – сказала она, стараясь не подавать вида, – давайте покажем вам, как мы тут обустроились?
Они с Хиро зажгли соломенные факелы, стопка которых лежала на треножнике из веток. У стены кальдеры были сложены разные инструменты и вещи, включая несколько кастрюль и брезентовых сумок.
– В них мы храним сухую еду – галеты, пеммикан, – пояснила Нирвана. – Гадость редкая, но съедобно. Когда-то давным-давно Профессор Бегад распорядился оборудовать несколько тайников на случай крайней необходимости, но о них знали лишь ветераны, среди которых был Фидл. У нас есть кое-какие средства связи, но самые примитивные.
Я последовал за ней к столу из трех плоских камней. На нем в паутине проводов стоял старый ноутбук, сверхмощный аккумулятор и антенна, сделанная из металлической вешалки и фольги. Рядом лежали еще три неработающих аккумулятора.
– Думаю, не стоит уточнять, что Интернета у нас нет, – продолжала Нирвана. – Но мы используем рацию во время разведывательных операций. Двое наших лучших ребят, Птичий Глаз и Крикун, сейчас на задании. Они присматривают за Димитриосом и остальными спящими красавицами. Если что-то пойдет не так, мы узнаем. К несчастью, нам приходится беречь энергию, поэтому большую часть времени все оборудование выключено, за исключением самых крайних случаев.
– Ого… – протянула Эли. – Прямо выживание в каменном веке.
Нирвана засмеялась.
– Вот-вот, а я Вилма Флинтстоун.
Они ушли с головой в технический разговор, а я направился в дальнюю часть кальдеры, скрытую в тени. Песня заглушала все остальные звуки и манила меня к своему источнику. Вокруг заклубился странный туман, рождающийся в тени и бесследно растворяющийся, стоило его усикам приподняться. Я не видел гептакиклос с того момента, как мы были здесь в последний раз, и у меня не было особых причин идти к нему. Но мне ужасно этого хотелось.
С моим приближением туман рассеялся, и я различил округлые очертания вырастающего из каменного пола алтаря, словно подсвеченного неким подземным источником света.

Именно здесь королева Калани заключила энергию Атлантиды в семь локули. Этот алтарь простоял пустым все это время с того самого момента, когда Массарим забрал их с него.
До обломка меча дотрагиваться не стоило – это мне было отлично известно. Один раз я уже выдернул его и тем самым открыл временной разлом, из которого в наше время вырвался грифон. Профессор Бегад называл это пространственно-временной точкой, что являлась еще одной удивительной и жуткой штукой, к которой имели доступ лишь Избранные.
На этот раз с нами были два локули. Три, если мы сможем собрать из осколков локулус исцеления. Стоит нам открыть ящики и восстановить локулус исцеления – если это все еще возможно, – мы сможем тотчас вернуть их на предназначенное место. Меня разрывало от желания сделать все это немедленно.
Три локули означали три седьмых выполненного задания. Или 0,428571. Сорок три процента.
Почти половина.
– Джек? – донесся до меня голос Марко. – Выпустишь еще одного грифона – и я лично перемелю твою голову в муку.
Я начал пятиться. За спиной слышался ритмичный жжих… жжих… жжих… Звук погружения лопаты в землю. Марко нетерпеливо ждал меня.
– Давайте узнаем, сможем мы собрать Номер третий или нет, – предложил я.
Эли наклонилась и развязала лежащий у стены мешок с тремя ящиками. Каждый был закрыт на толстую медную щеколду с металлическим жидкокристаллическим дисплеем. Под каждым дисплеем была цифровая клавиатура.
– Что за?..
– Я знаю комбинации, – вызвалась Нирвана. Она какое-то время жала на кнопки, пока наконец не издала протяжный стон. – Отлично. Мало того, что они украли у нас эти сейфы, они еще и перепрограммировали замки! Это криптосистема военного уровня. Нам ее ни за что не взломать.
Эли задумчиво кивнула.
– Дайте мне пару минут.
Она выдвинула стул, села за стол и заводила мышкой. На экране, точно неуправляемый поток, побежали ряды цифр.
– На это уйдут недели, – вздохнула Нирвана. – Даже с нашими кодировщиками.
– Нет, если я их обновлю, – возразила Эли, пока ее пальцы стучали по клавиатуре.
– У меня есть идея получше. – Марко сунул ящики назад в мешок, привязал его к своему ремню и начал взбираться по стене кальдеры. – Спорим, я смогу добраться до вершины и сбросить оттуда этих малышек? Они наверняка откроются.
– Стой, Марко, нет! – заорал я.
Мы с Кассом ринулись к стене, но Марко был уже высоко. Он с такой легкостью поднимался, цепляясь пальцами за щели и упираясь ногами в корни, будто лез по самой обычной лестнице.
Эли подняла глаза от экрана. Мое сердце колотилось, и я вдруг понял причину, хотя до этого момента упрямо гнал ее прочь.
– Я все еще не уверен, что могу ему доверять, – прошептал я. – Что, если он возьмет и сбежит?
Я ждал возражений. Эли, насколько я знал, была влюблена в Марко. Касс его боготворил. Но они оба промолчали. Мы все равно ничего не могли сделать, точно не могли полезть за ним.
Оставалось лишь наблюдать. Параллельно я пытался мысленно блокировать Песню гептакиклоса, от которой у меня голова трещала по швам. Вдруг совершенно новый звук едва полностью ее не заглушил – ровный гул, доносящийся откуда-то с высоты.
– Это еще что? – пробормотал Касс.
– Самолет? – предположила Нирвана.
Ее рация запищала, и Нирвана поднесла ее к губам.
– База слушает.
По кальдере разнесся тихий ответ:
– Говорит Птичий Глаз. Незнакомый самолет в воздушном пространстве острова. Повторяю… над нами самолет!
Нирвана нахмурилась.
– Поняла тебя. Это самолет Масса, Птичий Глаз?
– Ответ отрицательный, – ответил искаженный помехами голос. – Похож на… военный? Может, хочет приземлиться на берегу?
– Военный? – переспросила Нирвана.
– Греческий.
– Это невозможно.
Гора содрогнулась от жуткого грохота, едва не сбившегося меня с ног. Марко от неожиданности вскрикнул. Со стен кальдеры, поднимая клубы пыли, посыпались камни и земля.
Нирвана выронила рацию.
– Что-то не похоже на приземление! – закричала она. – Скорее на крушение!

Глава 41
Это не горилла

– Марко! – прогремел в кальдере крик Эли.
Нирвана повела лучом фонаря вверх и быстро высветила Марко. Тот качался в воздухе, держась за корень. Мешок с локули лежал на земле посреди обломков скальной породы.
– Они не могли воспользоваться аэропортом? – возмутился он сверху.
– Марко, слезай сейчас же! – приказал я.
– Да, я как бы тоже так подумал! – Марко ухватился свободной рукой за более крепкий на вид корень и утвердил ногу на выступе в стене. Через считаные секунды он уже уверенно лез вниз.
Эли вернулась к ноутбуку.
– Ладно, ребят, есть хорошие новости. Масса используют ограниченную ВЧС, а это означает, что из всего огромного спектра защиты у них, скорее всего, работает лишь что-то из спутниковой серии. Если войти через командную строку без запуска ГИПа, думаю, я смогу обнаружить лазейку в их системе и не дам им нас засечь, во всяком случае, какое-то время.
Мы с Кассом взглянули через ее плечи на экран.
– А можно перевод? – попросил Касс.
– Я могу хакнуть их систему, – пояснила Эли, набирая на черном экране длинные строчки команд, – включая систему наблюдения. Сейчас я пытаюсь определить местонахождение видеосигналов с установленных в джунглях камер. Может, какие-то из них смотрят в нашу сторону. Тогда мы сможем узнать, что произошло. Проблема в том, что у них случайные обозначения. Погодите, кажется, есть…
Строчки команд исчезли, и на экране появились восемь маленьких окон. Все они были практически черные, за исключением самого нижнего слева, в котором полыхало оранжевое пламя.
Эли нажала на него. Окно растянулось на весь экран, явив черный конус горы Оникс на фоне серого неба и столб дыма, поднимающийся от огненного шара недалеко от вершины вулкана.
Эли приблизила изображение. В кустах горели искореженные обломки самолета. Над ними за кронами деревьев торчала хвостовая часть, тоже охваченная огнем. Я тут же вспомнил самолеты, что видел пролетающими в небе над Руфони.
Я так погрузился в рассматривание обломков, что едва не пропустил появление из-за деревьев какой-то серой тени.
– Это что, человек? – спросил я.
– Если только самолетом управляла не горилла, – съехидничала Эли.
– Что возможно, учитывая технику приземления, – заметил Касс.
Теперь уже все присутствующие в кальдере, включая могилокопателей и всего перемазанного Марко, собрались позади Эли.
– Обратите внимание. – Эли по максимуму приблизила картинку, направив объектив на маленькое пятнышко. Только двигалось оно почему-то не вниз. – Он лезет наверх .
– Это не горилла, – прогудел Торквин.
– А на вершине вулкана есть камера? – спросил Касс.
Нирвана помотала головой.
– Были три. Но мы их уничтожили.
– А если сбоку? – сама себе сказала Эли и вбила новые команды. – Так. Вывожу изображение с камер на склоне… сейчас…
Эли щелкнула мышью, и на экране появились три совершенно черных окна. Она уже хотела закрыть их, когда мне показалось, что я заметил на среднем из них какое-то движение.
– Погоди. Там что-то есть. Ты можешь подстроить яркость?
Эли щелкнула на среднее окно, и то растянулось на весь экран. Еще пара щелчков, и чернота посветлела, но изображение стало зернистым.
– Это все, что я могу. Луна нам поможет.
Я наклонился ближе. Серебристая фигура медленно взбиралась по склону горы. Она определенно принадлежала человеку и очень быстро скрылась за границей окна.
– Дай-ка я подключусь к системе управления, – предложила Эли. – Думаю, я смогу ее повернуть.
Изображение задрожало, когда камера начала поворачиваться. Довольно долго картинка была расплывчатой, пока объектив не сфокусировался на склоне.
Деревья росли здесь значительно реже, и стало видно плоскую вершину горы. Луна висела прямо над вулканом, судя по тому, что фигура и все вокруг нее были залиты светом. Не осталось никаких сомнений, что то был человек.
Мы молча наблюдали, как он взобрался на кратер и выпрямился во весь рост. За его плечами на лямках из веревки висел кожаный мешок. Освещенный луной, он повернулся в сторону камеры, и я смог разглядеть его в деталях.
Густая борода. Голые икры. Сандалии.
– Поверить не могу… – пробормотал я себе под нос.
Окинув взглядом остров под собой, мужчина запрокинул голову и широко открыл рот. Над нашими головами разнеся приглушенный расстоянием вопль, повторившийся с секундным опозданием из динамика ноутбука:
– АТЛАНТИ-И-ИДА!!!
– Если я сплю, кто-нибудь, пните меня, чтобы я проснулась, – попросила Эли. – Если нет – дамы и господа, познакомьтесь с Зевсом.
– Зевсом? – повторила Нирвана.
– Как он здесь оказался? – изумился Касс.
– Постойте, – вмешался Марко. – Ты сказала «Зевс»? В смысле, самый крутой бог, которого никогда на самом деле не было, но кому посвятили огромную статую в Олимпии, что стала одним из Семи чудес света? Ты об этом  Зевсе?
– Пока ты тут сидел в няньках, мы нашли эту статую, Марко, – пояснила Эли. – У нее был четвертый локулус. Который, готова поспорить, сейчас лежит в его мешке.
– Это у кого он был в няньках? – возмутилась Элоиза.
– Но… это же статуя! – не обратил на нее внимания Марко. – С каких пор статуи летают на самолетах?
– С каких пор статуи вырастают из горы обломков, древние цивилизации существуют себе спокойно на другом берегу реки, а зомби болтаются по загробным мирам? – вопросом на вопрос ответил Касс. – С каких пор в обычных детях просыпаются сверхспособности?
– Меткое замечание, – признал Марко.
Мы присмотрелись к густой бороде, угловатому лицу со странным носом и короткими волосами. Не было никаких сомнений, что именно это существо гналось за нами в Руфони.
Но в то же время он мне кого-то напоминал.
– Лицо на гобелене… – пробормотал я.
– Что? – не понял Марко.
– Там, в лабиринте, – объяснил я, – висит гобелен с этим самым лицом.
– Портрет Зевса, – протянула Эли. – Как оригинально.
– Ты не понимаешь! – воскликнул я. – Это не Зевс.
Эли и Нирвана оторвались от экрана, и они вместе с Кассом, Марко и Элоизой уставились на меня так, будто у меня вдруг выросли рога.
– Э-эм, Джек, если ты помнишь, эта статуя прилетела из Олимпии, – сказала Эли. – Мы сами ее там видели. И у нее был локулус.
– Мой сон… – Я ее не слушал. – Теперь все сходится. Я был Массаримом. Король наложил на меня проклятие, а я проклял его в ответ.
Нирвана посмотрела на Эли и ткнула большим пальцем в мою сторону.
– Это у него недавно странности начались?
– Статуя была еще глыбой мрамора, – продолжал я. – И каким-то образом я – то есть Массарим – смог перенести его внутрь.
– Джек, какое это имеет отношение к происходящему сейчас? – спросила Эли.
Я прижал ладонь к экрану, на котором мужчина шел по краю кальдеры и смотрел вниз.
Смотрел на нас.
– Массарим заточил своего отца в камне – превратил его в статую, – сказал я. – Эта статуя – не Зевс. Это король Атлантиды.

Глава 42
Тефлоновый король

– Брат Джек, ты что, надышался испарениями гептакиклоса? – спросил Марко. – Я что хочу сказать, это же не просто какая-то статуя, а общеизвестная статуя Зевса. Если бы это был не он, люди бы смотрели на нее и думали: слушайте, а почему у этой статуи чужое лицо?
Эли уронила голову на руки.
– Зевс – мифологический персонаж, Марко! Никто не знал, как он выглядит!
– И в Греции никто не знал, как выглядел король Ула’ар, – добавил я. – Так что Массарим мог назвать эту статую как угодно.
Никто ничего не ответил. Ула’ар исчез с экрана. Приступил к спуску.
Мы посмотрели наверх. В лунном свете на самом верху кальдеры была едва различима крошечная черная точка, быстро лезшая к нам.
– Клянусь кровью Караи, чего ему от нас надо? – спросила Нирвана.
– Как он взобрался в самолет и… долетел сюда? – недоумевала Элоиза.
– Почему он до сих пор жив? – продолжила череду вопросов Эли.
– Получается… это на самом деле статуя Ула’ара, а не Зевса? – уточнил Торквин.
– По мне, так все это слишком сложно, – высказался Марко.
– Я не знаю, зачем он здесь! – не выдержал я. – Я знаю лишь то, что мы нашли эту статую в одной богом забытой деревушке в Греции, где он последние несколько десятилетий смотрел телевизор!
Марко повернулся ко мне.
– Ну ладно, я правильно понимаю, все складывается просто отлично, так же? Вы сами сказали, что у этой штуки четвертый локулус. Это… отуркино! Стоп. Что это было за слово, Касс?
– Отурк, – подсказал Касс.
– Отурк, – повторил Марко. – Этот парень сам несет нам его!
Сверху посыпался небольшой дождь из камней и земли, поднявший маленькое облако пыли. Нирвана посветила фонариком вверх. Луч едва достал до вершины, но его хватило, чтобы различить силуэт короля, втыкающего свои ноги в сандалиях в стену кальдеры.
– Йоу! – закричал Марко. – Как жизнь, король Ух!
– Он тебя не понимает! – воскликнула Эли.
– Простите, – пробормотал Марко. – Приветствую вас, о славный король! Что у вас за чудный большой локулус! Не изволите ли отдать его нам?
В ответ Ула’ар выдернул из склона камень и бросил его вниз.
– Непохоже, чтобы он пришел с миром, – заметил Торквин.
– Кстати, Марко, есть еще одна проблема, – вспомнил Касс. – У него локулус силы. Я говорю это на случай, если ты планируешь связать его, как вромаски.
Элоизу била дрожь.
– Может, я попробую его укусить?
Король спускался медленно. Меня осенила идея, когда увидел покачивающийся на его спине мешок с локулусом.
– Не знаю, зачем он здесь, но что-то подсказывает мне: так просто он нам локулус не отдаст. Марко, если он вдруг его уронит, ты сможешь его поймать?
Марко улыбнулся.
– Если он будет падать со скоростью, меньшей скорости сгорания в атмосфере, то да, не вопрос.
Мой взгляд метнулся к собранным у стены инструментам, тем, что повстанцы из Института Караи смогли унести с собой. Я подбежал к ним и принялся торопливо рыться в мотках проводов и жгутов резинок, кучах инструментов и металлических рамах.
Есть. 
Я вытащил металлическую Y-образную трубку, похожую на старый разбрызгиватель для полива лужайки.
Схватив длинную резинку, я привязал оба ее конца к верхним «ответвлениям» трубки.
Получилась прекрасная рогатка.
– Давид? – сказал я, передав ее Марко вместе с камнем размером с мяч для бейсбола.
Марко секунду тупо смотрел на меня, а затем улыбнулся.
– А-а-а, понимаю… – Он прицелился из рогатки в Ула’ара и начал натягивать резинку с камнем. Сильнее… Еще сильнее… – Точно по затылку Голиафа, брат, – сказал он.
И отпустил резинку. Камень на огромной скорости рванул вверх в темноту.
Я услышал глухой «бум», отметивший попадание снаряда по затылку Ула’ара. Старик от неожиданности вскрикнул, после чего повернул лицо к нам и заорал с неприкрытой злостью в голосе. Слов я не разобрал, но в пятне света от фонарика Нирваны мне было видно, как он перекинул мешок вперед и прижал его к груди, точно желая защитить его. Сам мешок при ближайшем рассмотрении оказался порван в нескольких местах, точно молодежные джинсы. Что означало, что он касался пальцами локулуса внутри.
– О чем вы только думаете? – подбежала к нам Эли. – Решили его убить?
– Этот парень как тефлон, – отозвался Марко. – Он пережил тьму столетий.
– Зато вы лишь сильнее его разозлили! – возмутилась Эли. – Что, если он пришел помочь? Что, если он хочет вернуть локулус на гептакиклос?
Ула’ар по-паучьи быстро и ловко хватался свободной рукой за корни и переступал с одного выступа на другой. Точно танцор на стероидах.
Марко выронил рогатку.
– Святая мутация. Он лезет вниз с помощью одной руки! Кем он себя возомнил – мной ?
Мы все отошли назад. Через несколько мгновений король Ула’ар с глухим стуком спрыгнул на дно кальдеры и повернулся лицом к Марко. Глаза статуи были красные и злобно сверкали.
– Как жизнь, Паучок? – поприветствовал его Марко.
Ула’ар, продолжая касаться локулуса через прорезы в мешке, молча пошел в нашу сторону.
– Что у него с глазами? – спросил Марко. – Они крутятся.
– Он не человек! – отозвалась Эли.
– Он понимает человеческую речь? – задал следующий вопрос Марко.
– Он очень долго смотрел телевизор, – ответил я.
– Что ж, это многое объясняет, – хмыкнул Марко.
Эли шагнула навстречу Ула’ару.
– Приветствуем вас, о великий король Атлантиды, жестоким образом заточенный в камень и освобожденный в час, когда локули должны вернуться на подобающее им место. Знайте, что мы желаем мира.
– Переходи к делу, – прошипел Касс.
Крепко прижимая к себе мешок, король медленно повернулся к Эли. Его глаза напоминали маленькие факелы. Ее слова, похоже, не произвели на него никакого эффекта, вместо этого он пошел прямо на нее, точно ее вообще не существовало.
Эли отпрыгнула в сторону. Ула’ар направлялся в центр кальдеры.
К гептакиклосу.
Гремевшая в моих ушах Песня усилилась до невыносимого вопля. Я видел, как Ула’ар, будто сомневаясь в чем-то, потряс головой. Видимо, он тоже ее слышал. Лицо Эли исказила тревога, но Касс успокаивающе приобнял ее одной рукой.
– Он хочет вернуть локулус, – сказал он.
– Я думала, ему полагалось хранить его и оберегать, – отозвалась Эли. – Он ведь убил того парня несколько столетий назад, когда тот пытался забрать его. Он едва не убил нас.
Я подумал о своем сне, в котором король обвинял Массарима в разрушении острова. Ула’ар желал лишь одного – исправить совершенное его сыном. Вернуть локули в Атлантиду.
– Он не какая-то тупая статуя, Эли, – сказал я. – Он Ула’ар. Он оберегал локулус по своей собственной воле, чтобы когда-нибудь лично вернуть его на родину.
– Джек, это ведь здорово, – восхитилась Эли. – Он нам помогает. Мы столько пережили, пока пытались забрать у Чудес света локули. А теперь одно из этих Чудес само принесло локулус к нам!
Эли, Касс, Марко, Нирвана и я пошли за Ула’аром. Происходящее все еще казалось невероятным. Еще совсем недавно мы были на пороге смерти. Теперь же у нас появился шанс приблизиться к нашей цели больше чем наполовину.
Четыре локули .
Мое сердце билось так сильно, что я даже перестал обращать внимание на Песню. Ула’ар остановился у гептакиклоса. Бьющий из разлома свет окутывал его оранжево-золотистым сиянием, мерцающим в потоках тумана.
Опустив мешок, он наклонился к гептакиклосу. После чего сжал пальцами сломанное лезвие и начал тянуть.
Марко среагировал первым. Он бросился к королю и схватил его за плечо.
– Эй-ей, этого делать не стоит. Поверь нам.
Король обернулся к Марко, схватил его свободной рукой за воротник и легко оторвал от земли.
– ПОРАДУЙ МЕНЯ.

Глава 43
Хвастун, предатель, перебежчик, убийца?

Торквин ринулся на помощь, но Марко смог сам вывернуться из королевских пальцев.
– Спокойно, Рыжая Борода! Я с ним сам справлюсь!
– Нам нужна подмога! – закричала Нирвана остальным повстанцам.
Ула’ар отвернулся к разлому, но Марко сжал его голову в захвате. Король взревел, но Марко держал крепко, заставляя его пятиться…
Пятиться…
Вот они уже покинули границы тумана, и подземный свет больше до них не доставал. Одним мощным рывком Марко отбросил короля прочь от гептакиклоса в глубь кальдеры.
– И даже не подходи! – заорал Марко. – Что с тобой не так?!
Король с грохотом ударился об землю и покатился, но почти сразу вскочил на ноги.
Нирвана успела схватить коленчатый вал, а Фриц – ржавую трубу. Все повстанцы вооружились остатками вынесенного из старого штаба.
– Что вы делаете? – растерялся я.
– Нам нужен этот локулус, – ответила Нирвана. – Мы столько сил в это вложили. Как и наши предшественники. Нельзя допустить, чтобы он все это уничтожил.
– Он король! – воскликнул я.
– Уже нет, – коротко бросила она.
Глаза Ула’ара скользнули по повстанцам. Между ним и гептакиклосом стоял Марко.
– АТ… ЛАНТИДА… – проревел король, выхватывая с ремня кинжал.
У этого клинка оказалась ненормально большая рукоять, заканчивающаяся коротким и зазубренным, точно дно разбитой бутылки, лезвием.
– Что за? – вырвалось у Марко.
– Берегись!  – закричала Эли.
Марко подбежал к куче всякой всячины, вынесенной из лагеря ИК, и выдернул из нее длинную, загнутую на конце монтировку. После чего прыгнул к королю, так чтобы повстанцы оказались у него за спиной, и сделал выпад монтировкой в голову Ула’ара.
Свободная рука короля на мгновение исчезла, метнувшись вперед и вверх, блокируя удар. Раздался громкий лязг, и клинок отбил монтировку, заставив Марко неуклюже отшатнуться.
– КОВАБУНННГА-А-А-А-А! – Король Ула’ар с криком бросился на Марко.
Тот развернулся, сделал два шага к стене и, прыгнув, пробежал по вертикальной поверхности вопреки закону гравитации. Сильно оттолкнувшись, он перекувыркнулся через голову и оказался у Ула’ара за спиной.
Зазубренное лезвие королевского клинка вонзилось в стену.
– Хватит! – рявкнул Торквин.
В тот же миг, когда ноги Марко вновь коснулись земли, здоровяк подскочил к королю, обхватил его своими мощными ручищами и швырнул в сторону. Ула’ар с грохотом упал, оказавшись всего в каких-то дюймах от своего мешка.
Локулус .
Я прыгнул к нему одновременно с Марко. Он сумел схватить ткань первым и вытащил из мешка локулус.
– А-А-АРРРРГХ! – Королевский вопль эхом разнесся по кальдере. Ула’ар вскочил на ноги, выдернул из стены клинок и ринулся на Марко.
Марко зажал локулус силы под левым локтем. Крутанувшись на месте, он увернулся от Ула’ара. Сверкнуло лезвие. Из ноги Марко брызнула кровь. Торквин, вооружившись толстым молотом на длинной деревянной ручке, перешел в новое наступление.
Ула’ар неторопливо повернулся к здоровяку. Дождавшись, когда Торквин взмахнет молотом, король пригнулся, двумя молниеносными движениями схватил здоровяка за руку и бросил его об стену. Голова Торквина с глухим звуком ударилась об камень, и он рухнул на землю и остался неподвижно лежать.
Нет. 
Я схватил камень, завел руку за спину и швырнул его в Ула’ара. Тот ударил его в плечо, и король оступился.
– Стра-а-айк, брат Джек! – оценил мой бросок Марко. С поднятой монтировкой в правой руке и кровоточащей левой ногой он подскочил к королю и что было сил ударил, выбив из руки Ула’ара клинок.
Теперь Ула’ар был безоружен. Его глаза метнулись в сторону гептакиклоса.
– Договориться с ним не получится, – пробормотал Марко, сжимая и разжимая пальцы на монтировке. – Его клинит  на этой штуке…
– Пожалуйста, Марко, ты теряешь много крови! – закричала доктор Бонс.
Марко часто заморгал, точно пытаясь удержать равновесие. Вокруг его ноги налилась уже целая лужа крови.
– У меня локулус силы, так что все в ажуре.
Король бросился в сторону гептакиклоса, но Марко сбил его с ног, и они оба повалились на землю. Монтировка отлетела в сторону, но локулус Марко не выпустил. Свободной правой рукой он прижал короля к земле за шею.
– Прости, чувак, – сказал он. – Но если ты не намерен сотрудничать, нам придется с тобой разобраться.
– Марко, ты его задушишь! – закричала Эли. – Ты с ума сошел?! Он был королем Атлантиды!
Я метнулся к ним. Марко продолжал сжимать шею Ула’ара, а ноги короля дергались, точно выброшенные на берег рыбины. Ула’ар приподнял руку, может, намереваясь ударить, но вместо этого уронил ее назад на землю.
Я схватился за локулус. Марко бы ни за что его не выпустил, но стоило мне коснуться сферы, и ее сила перешла и на меня тоже. Я дернул его за воротник, и он отлетел спиной вперед далеко в тень.
– Джек?.. – обескураженно выдохнул он.
Тело короля не шевелилось. Грудь не поднималась.
Марко, застонав, схватился рукой за пострадавшую ногу. Доктор Бонс поспешила к нему и быстро стянула рану жгутом.
Касс не отводил взгляда от короля.
– Он что?..
Доктор подбежала к Ула’ару и прижала пальцы к его шее.
– Пульса нет.
– Я… Я не знала, что он может умереть… – прошептала Эли.
Я опустил локулус на землю у стены недалеко от Марко. Теперь он был наш, и это было хорошо. Но я не чувствовал ни намека на триумф.
– Он был там , на Атлантиде, когда все это случилось, – сказал я. – Он так много мог нам рассказать. Ответить на столько вопросов.
– Профессор Бегад… Фидл… теперь король Атлантиды, – простонала Эли. – Все они мертвы. Когда это кончится?
Элоиза, сжав кулаки, всхлипывала.
– Второй мертвец за всю мою жизнь.
Глаза всех присутствующих смотрели на Марко. Прислонившись к стене, он кое-как смог выпрямиться. Я не был уверен, кто стоял передо мной. Он был защитником и другом. А еще хвастуном, предателем и перебежчиком.
Но он никогда не был убийцей.
– Мне… Мне пришлось это сделать… – Марко медленно, держась за стену, отодвинулся от тела. Он переводил взгляд с одного повстанца на другого, но мы все отворачивались. Никто не знал, что сказать.
Я опустил глаза на мертвого короля. Смерть стерла ярость с его лица. Он выглядел красивым, мудрым и странно знакомым.
До меня не сразу дошло, что он похож на моего папу.
За моей спиной возобновилось рытье могилы. Теперь в нее лягут двое. Мне пришла в голову мысль, что я должен помочь.
Поднявшись, я наконец отвел взгляд от падшего короля.
Но успел заметить, как его пальцы шевельнулись.

Глава 44
Меч и разлом

– Он притворяется!
Мой крик разнесся по кальдере.
Но было слишком поздно. Король Ула’ар успел подняться и направлялся к гептакиклосу.
– Не-е-ет! – Эли оказалась к нему ближе всех и с криком бросилась ему наперерез.
Мы все метнулись к нему. Но Ула’ар схватил Эли за шею и вскинул руку с клинком.
– Я… убью… – прохрипел он.
Мои ноги приросли к земле. Мы все застыли.
– Отпусти ее, – сказал я.
Король не ответил. Вместо этого он потащил Эли с собой к разлому. Она пыталась что-то сказать, но Ула’ар крепко сжимал ей шею. Ее лицо быстро наливалось краснотой.
Краем глаза я заметил, как механик Фриц поднял ружье.
– Не стреляйте! – закричал я. – Ему ничего не будет, но вы можете попасть в Эли!
– Надо же что-то делать! – возразила Нирвана.
Я шагнул к Ула’ару и потянулся к Эли.
– Верни ее нам, Ула’ар. Отпусти ее и делай что хочешь. Открой разлом.
Ула’ар улыбнулся.
– Джек, нет! – вскричала Нирвана.
Резко взмахнув рукой, король бросил Эли мне. В миг, когда она упала мне в руки, он прыгнул к разлому, сжимая в руке свой зазубренный клинок. Из центра разлома вспучились усики тумана. Обломок лезвия, что я по глупости когда-то выдернул, ярко засветился.
Король медленно повернулся, целясь своим клинком в лезвие в центре гептакиклоса. К мечу потянулись две дуги белого света, похожие на кривые злые ухмылки. Только теперь я понял, что королевский клинок не всегда был таким. Его неровный край точь-в-точь совпадал с зазубринами лезвия, торчащего из земли.
Это был не кинжал. В руке короля была недостающая часть меча, лезвие которого давным-давно разломилось пополам.
В пространстве между двумя клинками полыхнула ослепительная белая вспышка. Ула’ар подался вперед и едва не упал. Он вскрикнул от боли, но продолжал крепко сжимать пальцами рукоять. Светящаяся точка резко расширилась, точно взорвавшийся изнутри снежный ком, и окутала его всего голубым сиянием.
Обломок лезвия притянул к себе зазубренный меч. Их края соприкоснулись и слились, и теперь из разлома торчал целый сверкающий клинок.
– ИСЧИС… – произнес Ула’ар.
Доносящаяся из разлома Песня гептакиклоса сменилась какофонией криков, птичьих воплей и шороха хлопающих крыльев.
Я шагнул к королю.
– Нет! – заорал я. – Делай все, что угодно, только не вынимай меч!
Ула’ар с силой дернул за рукоять. С громким «шшшших» он легко вышел из земли.
КЕ-Е-ЕА-А-А-АГХ!
Я узнал крик грифона. Как я надеялся, что больше никогда его не услышу! В нос ударила прогорклая вонь, когда он в потоке горячего воздуха пронесся над моей головой. Я пригнулся, закрыл голову руками и услышал паническое хрюканье пробежавшего мимо вромаски, спешащего под защиту лабиринта.
Земля затряслась, сбив меня с ног. Рядом проползла змея с головой крысы с огромными клыками, когтистый паук заполз мне на голову и, взмахнув крыльями, взлетел.
– Фу-у-у! Фу! Фу! Фу! – визжала Элоиза.
Сквозь мешанину из тумана и летающих существ я разглядел ее, борющуюся на земле с чем-то темным, маленьким и пушистым. С визгом отпрыгнув, оно выплюнуло вертикально вверх желтоватый сгусток.
Виззет!  Мы успели немало настрадаться от этих гадких созданий.
Касс уже оттаскивал сестру в безопасное место. Но виззету не было дела до них обоих. Он прыгнул, развернулся и присоединился к двум своим собратьям, которые уже лезли вверх по стене кальдеры.
Я вжался животом в землю. По затылку скользнули чьи-то крылья.
Эли! Где Эли? 
В пыльном облаке, поднятом обрушившейся частью стены, темнели знакомые силуэты Марко и Касса. Нирвана пыталась защитить тело Фидла от камней, комков земли и обезумевших чудовищ. Остальные повстанцы разбежались кто куда в поисках укрытия. Все были живы.
В центре всего этого хаоса стоял король Ула’ар. Размахивая мечом, он отбивался от атак странного создания с кожистыми, как у летучей мыши, крыльями и с человеческой головой. В секунду чудовище легло двумя разрубленными подергивающимися половинками на землю.
Король двинулся назад к разлому. Борясь с тошнотой, я пошел за ним мимо капающих слюной диких монстров. Края трещины дрожали, Песню гептакиклоса заглушал рокот земли. Было ясно, что расщелина вот-вот откроется. И когда это случится, барьер, что существует между Атлантидой и современным миром, разлетится вдребезги. Время и пространство сольются, и кто знает, что станет с миром тогда?
– Видишь, что ты наделал? – закричал я. – Сунь его на место!
Король завис над разломом, и в этот момент к нему метнулась какая-то тень.
Эли. 
Король пошатнулся. Меч отбросило в сторону.
– Хватай его, Джек! – заорала она. – Он хочет туда! Хватай меч и заткни разлом, пока он не ушел!
– Что? – обомлел я.
– Он сказал мне «Нет места лучше дома»! Он пытается вернуться туда через разлом! Вот что он хочет!
Я бросился к мечу. Ула’ар схватил Эли за руку. Та с силой наступила ему на ногу в сандалии. Король взревел от боли.
Эли попыталась вывернуться, но Ула’ар держал крепко. Их силуэты засветились серебристо-голубым. Он потащил ее за собой к разлому. Глаза у Эли стали как блюдца, рот распахнулся в крике. Она смотрела прямо на меня.
– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! – во все легкие заорал я.
Раздавшийся взрыв повалил меня на спину и ослепил. Пока я с трудом поднимался, зрение успело вернуться.
– Эли-и-и! – закричал я.
Но она и Ула’ар исчезли.

Глава 45
Кое-что намного хуже

У меня подкосились ноги, и я упал. Я даже не замечал бурлящего вокруг меня потока из отвратительных созданий. Земля содрогнулась… Затем еще раз. Устоять даже на коленях было тяжело.
Я подполз к гептакиклосу, скользя пальцами по чему-то скользкому и пушистому. Из разлома прямо в небо бил мощный луч света, точно наружу собиралось прорваться целое солнце.
– ЭЛИ-И-И-И-И! – закричал я опять.
– Брат Джек, что ты делаешь?
– Она исчезла, – сказал я.
– Чувак, нам нужно закрыть разлом! – Он меня не слушал. – Где меч?
Он не понимал. Он понятия не имел, что только что произошло.
– Он у меня!
Ему ответил Касс. Я видел, как он бежит к нам, держа в руке меч, с кончика которого свисал какой-то растерянный грызун.
Вместе они с Марко занесли меч над разломом. С душераздирающим треском края щели удлинились дюймов на восемь или около того. А может, на целый фут. Из разлома показалось нечто зелено-черное, монстр, которого я еще никогда не видел. Его голова перетекала и менялась: глаза превращались в рты, а те сменялись черными желатиновыми выемками.
Я ринулся к ним.
– Не делайте этого!
– Не делать что? – спросил Марко.
– Не закрывайте разлом!
Я потянулся к мечу, но Марко оттолкнул меня и всадил лезвие в пульсирующую макушку монстра. От его вопля земля вокруг нас задрожала. Когда я кое-как поднялся, вокруг гептакиклоса начал собираться туман. Его усики, точно всасываемые гигантским пылесосом, начали втягиваться назад в трещину. Земля заходила ходуном. Монстр исчез, но меч оставался на месте.
С коротким хрустом края трещины закрылись, накрепко зажав лезвие.
– НЕ-Е-ЕТ! – взревел я.
Песня оглушала. Луч света исчез, но сияние, источаемое самим гептакиклосом, практически ослепляло. Вскоре оно потухло, а древний алтарь стал выглядеть как новенький.

Я ухватился за рукоять, но Марко сжал мое запястье.
– Да что на тебя нашло, Джек? – возмутился он.
– Эли исчезла! – закричал я. – Он забрал ее с собой!
Касс и Марко побледнели. Марко разжал пальцы.
Мне было плевать, что случится, если разлом вновь откроется и какие новые монстры полезут из него. Мы не могли ее бросить.
Но когда я взялся за меч, земля под ногами вдруг задрожала. Руки соскользнули с рукояти, а ноги подкосились.
Мы все повалились на землю. Торквин при этом поднял немало пыли.
– Землетрясение? – пробормотал он.
Кто-то схватил меня за руки. Нас окружили повстанцы. Лицо Нирваны было белым как мел.
– Джек, нельзя опять открывать трещину, – сказала она. – Это не землетрясение.
– А что тогда? – спросил Марко.
Рядом с нами рухнула сосна, росшая на вершине вулкана.
– Кое-что намного хуже! – ответила Нирвана. – Бежим отсюда, пока здесь все не обрушилось!

Эпилог

Когда мы добрались до берега, мама была уже там. Она стояла плечом к плечу с Номером Первым. Брат Димитриос сидел на краю джунглей вместе со своими приятелями. Ими занимались медицинские служащие Масса.
Заметив меня, мама сорвалась мне навстречу.
– Мы потеряли Эли… – То было первое, что я ей сказал.
Отчего-то мне казалось, что она уже обо всем знает. Я чувствовал ее руку на своем плече, но тело отказывалось реагировать.
В голове проносилась тысяча иных вариантов развития событий. Я мог вырвать Эли из рук Ула’ара. Мог воспользоваться локулусом силы. Заткнуть разлом прежде, чем он добрался до него.
– Ты не виноват… – сказала мама, словно прочтя мои мысли.
Я оглянулся. Все было слишком странно. Я ведь не должен был быть знаком с сестрой Нэнси. Ее внимание ко мне ставило ее саму под удар. Но никто на нас не смотрел. Взгляды всех были направлены в сторону океана.
Когда-то узкий берег превратился в настоящее песчаное поле, на котором темнели древние обломки корабельной обшивки и черные глыбы водорослей. Океан отдалился не меньше чем на пятьдесят ярдов. Волны с яростью нахлестывали на берег, но с такого расстояния их было едва слышно. Еще немного дальше из морской пучины медленно вырастали горы. Небольшой кит беспомощно забился, надеясь вернуться в океан.
У самого берега, омываемый волнами, возвышался покрытый известковыми раковинами остов древнего корабля со сломанными мачтами и почти полностью сгнившим корпусом. Но сохранившиеся за многие годы деревянные брусья каркаса были крепки и толсты, а нос корабля скрывался в водорослях. За исключением небольшого участка, с которого, видимо, всю растительность смыло во время подъема с глубины.
При взгляде туда у меня сердце ушло в пятки.
«Кое-что намного хуже», – сказала Нирвана. Теперь я знал, что она имела в виду.
Началось.
Континент поднимался.